— Ну знаешь ли, Егор, — поджала губы тётка Злата и поспешила за дочерью.
— Это что за дурь такая? — зашумела мать Егора. — Это тебе Лада эта чего наговорила?
— Да что ж вам Лада‑то так далась? — всплеснул руками Егор. — Не причём тут Лада.
— Совсем не причём? — улыбнулся Ждан. — А мне показалось ты её сегодня не просто так обхаживал. Так чем же эта Лада Миладки моей лучше? Ты уж скажи, будь добр. И я не отговариваю, ты не подумай, просто любопытно мне.
— Дядь Ждан, я просто не люблю Миладу.
— Что значит не любишь? — влезла в разговор Феда. — Всю жизнь любил, а теперь, видишь ли, не любишь.
— Да никогда я её не любил, — воскликнул Егор. — Ты с тётей Златой дружишь, я её и дядю Ждана как родных люблю, а Милада дочь их. Ну да мы никогда особо не ладили, сколько себя помню, ругались.
— Ты тогда дитём неразумным был, а сейчас мужчина взрослый.
— То что я с ней лаяться перестал, не значит что полюбил, просто понял что бесполезно.
— Да из‑за чего же с ней ругаться? — не унималась Феда. — И красавица, и семью ты её знаешь, и приданное за неё дают хорошее.
— Мам, жить‑то мне всю жизнь не с приданным, с женой, — Егор вздохнул. — Не такую я себе жену хочу.
— А какую хочешь? — впервые подал голос старший брат Егора, что с большим интересом за всем наблюдал.
— Чтобы меня любила, и чтобы я её любил. И чтобы когда я работы прихожу, встречала. Сама, а не служанку кликала. Чтобы наряды и подарки ей покупать в радость было, а не обязанностью.
— Да ты посмотри на него, — всплеснула руками Феда. — Денег пожалел. У тебя что, мало тех денег?
— Не в деньгах дело, а в том, что от Милады только купи, да купи, постоянно и слышно. Прости, дядя Ждан.
— Да за что ж извиняешься? — усмехнулся мужчина. — Прав, во всём прав. Избаловали мы со Златой Миладку. И насчёт транжирства её прав, и насчёт того, что хозяйка она никакая.
— Дядь Ждан, может она и не плохая, и женой кому‑то хорошей будет. Но не мне. Ни она меня, ни я её счастливыми не сделаем. Не хочу я так.
— И это правильно, — Ждан тяжело поднялся с крыльца. — Молодец, что заговорить о том решился, потому как бабы наши уже день свадьбы обговаривали. Спокойной ночи, соседи.
Егор сглотнул, ох как вовремя он со Всемилом заговорил, ох как вовремя со своими поговорить решился.
— Егор, ты немедленно пойдёшь к Мидане и скажешь ей, что глупо пошутил, что проверить её так хотел, да что угодно скажешь, — Феда сорвалась на крик. — И завтра же свататься и со свадьбой не тянуть. Ты меня слышишь?
— Тебя сложно не услышать, — Егор прочистил пальцем ухо. — Тебя половина города слышит. А извиняться я не пойду, не за что мне извиняться.
— Егор, я с тобой разговаривать не буду, если ты сейчас же не передумаешь.
Мужчина не ответил, а обойдя брата, вошёл в дом.
— Егор, вернись, — завизжала Феда. — Ну что ты молчишь? — накинулась она на мужа. — Сделай что‑нибудь.
— Дорогая, ну что я могу? — развёл руками Фёдор. — Он для себя всё решил, нам остаётся только смириться с его решением. Найдёт себе другую невесту.
— Как это другую? Я не хочу другую, я хочу Миладу.
— Мам, но жену‑то себе Егор выбирает, а не ты, — сказал Еремей — старший сын семьи Ладных и тут же пожалел об этом, мать бросила на него такой взгляд, что мужчина язык себе откусить захотел.
Феда зло топнула ногой и тоже пошла в дом.
— Вот чего ты лезешь? — зашипела на Еремея жена, — Хочешь чтобы и с тобой мать не разговаривала?
— Не хочу, — Еремей вздохнул. — Как думаешь, бать, заставит мамка Егора жениться на Миладе.
— Думаю, нет, — хитро улыбнулся Фёдор. — Только я вам этого не говорил, — предупредительно поднял он палец вверх. — А ты не знаешь, он правда с этой Ладой гуляет?
— Да я вообще о такой девушке в первый раз слышу.
— Если это та Лада, что ювелира нового дочь, то ничего так девка.
— А что Миладка про сожительство с двумя мужиками говорила? — спросила жена Еремея.
— Не знаю, — пожал плечами Фёдор. — Поузнавать надо будет, а то вдруг и правда будущая невестка, — он заговорчески улыбнулся и пошёл успокаивать жену, которая очень громко срывала злость на его сестре, что как служанка в доме Фёдора жила.
Феда свою угрозу выполнила и с младшим сыном демонстративно не разговаривала, и вообще, едва он входил в дом, уходила к себе.
— Помирился бы ты с матерью, Егорушка, — вздыхала Соня, сестра Фёдора. Она была не замужем и жила в доме брата много лет. Егора, почитай, она и вырастила.
— Я с ней и не ссорился. Соня, ну вот хоть ты меня понимаешь? Не могу я на Миладке жениться.
— Я понимаю, — оглянувшись, закивала тётушка. — Понимаю. А у тебя другая невеста на примете есть?