Глашатай выбежал за дверь. Стасов неодобрительно покачал головой.
– Зря ты так с ним, – заметила Негода. – Он позер, но может быть полезен.
– В свинарнике на чистке говна будет полезен, да, – сталкер расплылся в зловещей улыбке. – А я, если че, могу охотниками командовать. Это я с радостью. А главным не буду, даже не думайте.
Он опять попытался вскочить, и снова Жанна и Лена с трудом удержали сталкера от побега.
– Слушайте! А может, мы тебя главной назначим? – Игнат хитро подмигнул медсестре. – А че. Ты так лихо гоняла этих доходяг по снегу.
– А людей лечить кто будет? – У Жанны слова сталкера не вызвали никакого энтузиазма.
Те два дня, во время которых медсестра Негода вынуждена была взять на себя заботу о толпе капризных, болтливых изгнанников, чуть не довели ее до инсульта. Подопечные Жанны постоянно подкидывали новые проблемы, неохотно слушались и без конца возмущались. Остальные жители бункера вряд ли сильно отличались. Так что взваливать на себя бремя власти медсестра категорически не хотела.
– Или тебя, Рысь? – Игнат повернулся к Лене. – А че, ты девка боевая, башковитая. А я тебе помогу. Честное слово.
– Э, нет. – У той слова сталкера тоже восторга не вызвали. – Мала я еще для такого.
Рысевой недавно исполнилось восемнадцать. По меркам нового, жестокого мира, где немногие доживали до сорока, она могла считаться вполне взрослым человеком, так что последний аргумент вызвал у Игната усмешку.
– Мала я еще для такого, агу-у! – передразнил он девушку. – Для того, чтоб водку жрать, может, и мала. А вот решения принимать – вполне сгодишься.
– Нет, Пес. Оставь Ленку в покое. Народ не примет женщину-председателя, – заметил Василий Стасов.
Этот аргумент Негоде и Рысевой не понравился. Жанна нахохлилась, словно сова, которую вытащили из дупла на яркое солнце. Лена сжала кулаки и закусила губу. Взгляд ее стал тяжелым, колючим. Обе они промолчали, но на Стасова посмотрели, как на врага.
– Это какой народ? Который на две трети – бабы? – рассмеялся Игнат. – Ну ок, принимается. Дам трогать не будем. Им и так хреново. Но мне тоже, блин, досталось по самое не балуй.
С этими словами сталкер сунул забинтованную руку прямо в лицо Стасову.
– Так что иди в жопу, Василич. Все идите в жопу. Не буду я главным – и точка.
– Хватит ругаться, Пес, – строго произнес Стасов. – Перед тобой не дети. Тут все – взрослые люди. Лучше тебя с этой работой никто не справится, пойми это.
Игнат проворчал себе под нос что-то неразборчивое и отвернулся.
– Ты, кажется, мечтал о многоженстве? – Жанна подвинула стул так, чтобы оказаться прямо напротив Псарева. – Это твой шанс, парень.
– Какой еще шанс?
– Черт, ну какой же ты тупой. – Женщина в сердцах всплеснула руками. – Шанс получить меня. На законных основаниях. Становишься главным, проводишь реформу – и вуаля! Я – твоя.
Жанна закашлялась и замолчала. Игнат смотрел на нее с искренним удивлением, пытаясь понять, блефует медсестра или на полном серьезе предлагает ему воспользоваться ситуацией, чтобы спать с ней, как с законной женой. Второй женой.
После смерти Ивана Негода опять осталась одна. Вновь рядом с ней не было того, кто мог защитить ее, детей и Светлану Сергеевну. Жанне не было смысла блефовать.
Выглядела она сейчас далеко не идеально. Изнурительные блуждания по лесу подорвали силы молодой женщины. А ведь с момента возвращения она так толком и не выспалась. Сейчас Негода была тенью себя прежней. Но Игнат понимал, что все это временно. Кризис кончился, наступили спокойные дни. Жанне достаточно будет недели, чтобы полностью восстановить силы.
– Ну, этому точно не бывать, – произнес сталкер с усмешкой. – Алиска мне голову оторвет. И тебе тоже, ха-ха. Но вообще многоженство – это тема. У нас как раз осталось в среднем по две женщины на одного мужика. И каждая вторая – вдовы. И почти у всех – дети. Делать нечего, придется вводить. Только не в обязательно порядке. Никакой обязаловки. Добровольно. Хотят – пусть живут.
Стасов облегченно вздохнул. Игнат не ответил прямо, что согласен стать новым председателем. Но то, как он рассуждал о многоженстве, означало, что Псарев готов взвалить на себя новую, непривычную ношу.
Рысева сразу ушла в палату к Борису.
Жанна молчала. Она пристально смотрела на Игната. Сталкер даже забеспокоился, не злится ли она на него. Но это была не злость, а глубокое, искреннее уважение.
«Ты остался верен своей избраннице, это круто», – думала в этот момент Негода.