«Моряки-ладожцы! — призывала листовка. — Родина, Ленинград требуют от вас новых подвигов. Еще сильнее и злее бейте фашистских гадов. Учитесь мужеству и бесстрашию у катерников Колесника, Епихина и Воронина!»
В Центральном военно-морском музее в Ленинграде хранятся некоторые боевые реликвии с «морских охотников», участвовавших в этом бою, в том числе военно-морской флаг МО-215 и гильза от 45-миллиметрового снаряда, которым мы потопили итальянский катер.
О мужестве
Адмирал флота Советского Союза И. С. ИСАКОВ
Иван Степанович Исаков в период Великой Отечественной войны был заместителем Наркома и Главнокомандующего ВМФ. Осенью 1941 года как член Военного совета Ленинградского фронта адмирал Исаков организовывал первые перевозки по водной трассе „Дороги-жизни" через Ладожское озеро.
Герой Советского Союза И. С. Исаков — автор многих научных трудов, был членом-корреспондентом Академии наук СССР. Умер в 1967 году.
Все знают о так называемой «Дороге жизни», которая спасала стойких защитников Ленинграда от голодной смерти и помогала эвакуировать в тыл раненых, слабых, а также людей и оборудование, нужные для развертывания оборонной промышленности на Урале. Но эта дорога через Ладожское озеро, героизм творцов которой еще не воспет достойно, действовала не только тогда, когда устанавливался прочный лед. И, к сожалению, мало кто знает, что все остальное время года — сквозь осенние штормы и льды 1941 года, через весенние штормы и льды 1942 и 1943 годов — «Дорогой жизни» служила та же трасса, но не ледовая, а водная. Мешков с мукой, медикаментов и снарядов было перевезено на баржах, буксирах, пароходах и на канонерских лодках больше, чем мог перевезти автотранспорт по льду.
Защищали эту коммуникацию корабли Ладожской флотилии, которые очень часто из боевых кораблей превращались по совместительству в грузовые транспорты или плавучие госпитали, и тогда из-за тесноты очень трудно было работать у зенитных пушек и пулеметов.
Для объективности необходимо упомянуть о прикрытии этих кораблей истребителями авиации Ленинградского фронта и Балтийского флота. Без самоотверженной защиты «ястребков» многие из боевых кораблей и транспортных судов лежали бы на грунте и не смогли бы выполнять задач, из которых главной было поддержание коммуникации осажденного Ленинграда с Большой землей на трассах Осиновец — Новая Ладога, Осиновец — Кобона.
Для перерыва этой коммуникации против нее действовали не только финские и германские боевые катера, канонерки и самолеты, но даже переброшенные из Средиземного моря итальянские торпедные катера.
Есть различные формы мужества.
Слава нашим командирам, показавшим искусство управления лидерами и эсминцами, которые маневрировали так, что волны всплескивались на борт при крутых разворотах.
«Пошли бомбы!» — должен был крикнуть сигнальщик, следящий за моментом, когда маленькие капли-точки отделялись от отваливающего в сторону германского пикирующего самолета. И вот тогда весь смысл и величие единоличного командования, отвечающего своей жизнью и честью за жизнь и честь сотен советских людей и за целость корабля, больше того, за флаг Советского Союза, вкладывались в секунды принятых решений. Тогда миноносец осаживал ход и начинал отваливать в сторону, а немецкие бомбы с невыносимым воем и визгом чудовищными шлепками били по воде вплотную у борта или под кормой и дробным стуком осколков хлестали по мостикам, трубам и надстройкам. Кто забудет тот характерный, особый звук осколочных пробоин, который не могли заглушить даже свои зенитки или автоматические установки?
Через минуту — отворот от врага, атакующего с другого румба, и в промежутке голос из-под полубака: «Носилки!» или «Малый пожар на юте!»
Так было часто, утомительно часто на Северном флоте, на Балтийском, но возможно, что рекорд успешных отражений атак самолетов принадлежит эсминцам Черноморского флота, поддерживавшим сообщение блокированного Севастополя с Кавказом.
Есть мужество — и мужество.
Представьте себе Ладожское озеро, те же Ю-88 и Ю-87, с теми же скоростями, бомбами, навыками и обманными эволюциями, иногда группами не меньшей численности, чем в море, атакующими с разных румбов, не большие и могучие боевые корабли, а старые озерные шаланды, после установки пушек переименованные в канонерские лодки 2-го ранга, или речные буксиры «ижорцы», или тендеры, переименованные после установки на них одной или двух 45-миллиметровых пушек и трального оборудования — в минные тральщики.