– Спасибо за чудесный вечер.
– Может быть, все-таки проводить? – слабая надежда все еще теплилась в груди.
– Нет, а то еще захочешь выпить чашку кофе. Пока.
Дверца «Шевроле» неохотно выпустила Марго и закрылась. Потом неожиданно распахнулась вновь.
– Мне понравился твой сегодняшний наряд, ты сумел удивить. Спокойной ночи.
– И тебе. Буду ждать звонка, – многозначительно произнес я.
– Мужчина должен уметь ждать…
Дверь прищемила хвост последней фразы. Стройный силуэт в обтягивающих брюках исчез в подъезде. Она опять не оставила своего телефона! Видимо, еще не время, или я не ее «самец».
«Шевроле» разочарованно поехал домой.
Во рту остался привкус ликера и апельсина.
Пятница началась с аромата цитрусовых в салоне «Шевроле» – прозрачных воспоминаний вчерашнего ужина с королевой. Лишь это радовало, остальное раздражало. Затянутое облаками тяжелое молибденовое небо, суета и толкотня на дороге. Мир казался поношенным и облезлым, как старый плащ.
Ближе к полудню позвонил Алесандро и сообщил, что Барбара назначила встречу в ресторанчике на первом этаже торгового центра «Plaza».
– Ты не ошибся? Странное место для деловой встречи, – с тревогой поинтересовался я у Алесандро, когда мы оказались в ресторанчике. Пластиковые стулья и столики располагались прямо посредине торгового зала. Шум, гам, суета. Назойливый запах картофеля фри.
– Сначала это тоже показалось мне странным, но потом я догадался, почему она назначила встречу именно здесь, – ответил сыщик. – Она не дура. В таком месте незаметно не подкрадешься, а если потребуется, можно мигом скрыться в толпе покупателей. К тому же вокруг полно секьюрити.
– Она что, от кого-то прячется?
– Странный вопрос. Ты же знаешь ситуацию…
Мы сели за крайний столик.
– Будем надеяться, что она еще не продала акции, – сказал я.
– Думаю, нет. Иначе зачем встречаться? А вот, похоже, и она. – Он кивнул в сторону невысокой худенькой женщины с белой сумкой и поспешил ей навстречу.
Барбару можно было бы назвать привлекательной, если бы не воспаленные глаза, жирно подкрашенные тенями и невнятная прическа на голове. Во время разговора она часто оглядывалась по сторонам, мяла пальцами салфетку и иногда издавала нервные смешки.
Я чувствовал себя неловко, потому что не знал, как вести себя с женщинами «за сорок», какие им делать комплименты и о чем разговаривать. Вероятно, Барбара это почувствовала и подвинула свой стул ближе к Алесандро, который тут же воспользовался ситуацией. Он демонстративно снял темные очки, спрятал их в извлеченный из кармана футляр и уставился на Барбару бледно-зелеными глазами. Я давно подозревал, что этот фокус входил в его арсенал обольщения, но видел впервые. Алесандро называл свои глаза «нефритовыми», хотя, по-моему, они походили на незрелые томаты. Но, надо признать, на его смуглом лице смотрелись эффектно. Сыщик представился моим доверенным лицом, предложил вина. Его тонкие усы над верхней губой заострились, как у кота, намеревающегося стащить хозяйскую колбасу.
Переговоры начались.
Алесандро пустил в ход все свое обаяние – рассыпал комплименты, как цветные горошины, и с умным видом расписывал выгоды от продажи трех процентов. Кажется, даже говорил что-то про искусство! Я ограничивался поддакиванием и, чтобы как-то оправдать свое присутствие, наполнял вином их быстро пустеющие бокалы. Наконец Алесандро перешел к самому главному: назвал цену за акции. В ответ наша собеседница твердо сказала, что пока не станет продавать акции ни нам, ни Новому Боссу.
– Это мой единственный капитал в жизни, без него я буду никому не нужна, – она вздохнула, поставила на колени сумку, отделанную по бокам блестящими клепками. Я машинально отметил, что клепок двенадцать. – Хотя из-за этих акций я столько пережила, вы даже не представляете… – Она достала из сумки какую-то таблетку и проглотила, запив вином.
Рядом с нами раздались вопли и хохот. Барбара испуганно обернулась. За соседним столиком резвилась компания подростков. Барбара внимательно посмотрела на них, затем обвела взглядом вокруг и снова повернулась к нам.
– Так хочется курить. И почему здесь нельзя? Ой, простите. Что вы там говорили про деньги?
– Вы можете вложить их в какой-нибудь выгодный бизнес, – продолжил Алесандро. – Также можете положить их в банк под проценты…
– Нет, нет, нет! Какие проценты, я в этом ничего не понимаю! – прервала его Барбара. – Я уже все решила, и не уговаривайте меня. Я ничего не буду продавать. Мне обещали приличные дивиденды.
– Зачем же тогда вы позвонили и просили встретиться? – раздраженно спросил я.
– У меня возникли проблемы, – тихо произнесла она. – Некоторые затруднения с деньгами, совсем небольшие. Мне срочно нужны тридцать тысяч. На пару дней, до вторника. Возможно, я даже верну их в понедельник. Я готова оставить вам акции в залог.
Мы с сыщиком обменялись взглядами. Это была хоть какая-то зацепка, тонкая ниточка надежды. Вдруг она не сможет вернуть деньги, и тогда акции достанутся нам?
– Что ж, – сказал я, – помогать дамам в трудную минуту – долг джентльменов. Только придется подождать пару часов, пока я привезу деньги и договор залога.
Барбара ответила, что никуда не торопится и готова ждать прямо здесь, если Алесандро составит ей компанию.
– Всегда к вашим услугам, – произнес сыщик и наполнил ее бокал вином.
– Это так мило с вашей стороны, – Барбара отложила смятую салфетку и положила ладонь на руку Алесандро. – Давайте выпьем за знакомство и за таких приятных мужчин, как вы. Это такая редкость, такая редкость… И, Алесандро, прошу вас, не наливайте мне больше. Иначе я не ручаюсь за последствия. Мне нельзя много пить…
Я забрал из офиса подготовленный Ирен договор залога и поспешил в контору брокера, где меня ждали тридцать тысяч евро. В тот момент, когда я пересчитывал деньги, позвонил сыщик и сказал, что убедил Барбару перебраться из торгового центра в более пристойное место: они едут ужинать в «Mon Paris».
Через полчаса я примчался туда. Сыщик и Барбара пили французское шампанское и ели черную икру. Отмечали, как выразился хитрый идальго, «начало плодотворного сотрудничества». Барбара уже не издавала нервных смешков, а громко смеялась и постоянно косилась на золотую цепочку на смуглой шее Алесандро. «Дал же Бог некоторым людям способность безумно радоваться простым желаниям – съесть кусок мяса и заняться с женщиной любовью», – недовольно подумал я и почему-то обозвал их про себя «голубками».
Шампанское стоило почти двести евро, было очень сухое и очень игривое. На вкус напиток парижских бездельниц проявлял легкие нотки заморских пряностей и цветов, а каждый из пузырьков в бутылке стоил, наверное, не меньше одного цента или, по крайней мере, цент за десяток. Барбара и сыщик непринужденно болтали. Я же сидел как на иголках, поминутно оглядываясь по сторонам и ожидая каких-нибудь неприятностей. Наконец я не выдержал и достал из дипломата договор и деньги.
– Что, уже заканчиваем? – разочарованно произнесла Барбара.
– Простите, но вынужден вас покинуть, – сказал я. – Давайте закончим сделку.
Тридцать тысяч евро и договор залога акций лежали на столе между вазочкой осетровой икры и бокалами шампанского. Пузырьки в бокалах шумной стайкой пробивались к поверхности и с шипением исчезали в воздухе.
– Спасибо, я обязательно все верну через пару дней. – Барбара взяла со стола деньги.
Пачка евро исчезла в дамской сумочке, примостившись между помадой, кремом для рук и пудрой. Барбара закурила сигарету и начала читать договор. Ее глаза широко раскрылись и скользили по тексту, подолгу цепляясь за строчки, словно она боялась споткнуться и упасть. Прошло несколько минут.
– Ой, простите, я увлеклась! – Барбара отложила договор и пьяно хихикнула. – Зачем читала? Все равно в этом ничего не смыслю. Вы же не обманете меня, правда, Алесандро? И, надеюсь, проводите домой. Я боюсь ходить вечером одна.