В ресторанчике нам подали лобстера, устрицы и бутылку «Пуи Фуме».
Было хорошо. Устрицы пахли морем, белое вино – полевыми цветами, девушка – сливками и немного бензином. Такой, наверное, и должен быть вечер пятницы.
– Ты часто блефуешь, когда играешь? – спросила Элизабет.
– Часто нельзя – противник быстро раскусит твои приемы, и ты проиграешь. Блефовать нужно с умом, аккуратно, – ответил я, поддевая мясо лобстера на вилку.
– Понятно. А в жизни тебе часто приходится обманывать людей?
– Иногда по мелочи лукавлю. Не умею врать.
– Ты молодец, – Элизабет откинулась на стуле. – А я часто говорю неправду. И, ты знаешь, людям это нравится. Они постоянно требуют: «Ну, скажи мне правду!», а в душе все равно надеются, что их обманут. Раз так, зачем их огорчать? Им так легче. Что есть правда? Грубая действительность. А кому нравится действительность? Правильно, никому. Да и много ли заработаешь, говоря правду? Поэтому я часто обманываю или, как это правильно называется, блефую.
– Предлагаю тост: за обаятельную ложь, – сказал я.
Бокалы поддакивающе звякнули. Я решил не углубляться в мировоззренческие дискуссии – жизнь прекрасна, какой бы дурацкой она ни была. Лучше сосредоточиться на вине с берегов Луары, чем нудно рассуждать о несовершенстве бытия.
Я выпил почти весь бокал. Прохлада вина и сок устриц неожиданно напомнили Ниццу. Соленые губы жены, шорох ночных волн, пересчитывающих камешки на берегу. В груди неприятно кольнуло, будто кто-то иглой впрыснул в кровь тоску воспоминаний. Когда же сердце заживет и память зарубцуется?
– Мистер Джек, ты где? – звонкий голос вернул меня в реальность.
– Не обращай внимания – старые раны. Чем старше человек, тем больше он помнит. Хорошо, что в старости приходит склероз, иначе можно сойти с ума. Ты будешь еще вино?
– Нет – иначе кто повезет тебя домой? – отказалась Элизабет.
Я наполнил свой бокал. Алкоголь разбавил грусть. Я рассказал Элизабет забавные случаи из своего покерного опыта. Десерт мы забрали с собой, решив, что попьем чай у меня.
Когда мы отъехали от ресторана, начался сильный ливень. Небо, хмурившееся весь день, ночью не выдержало и расплакалось. Видимость резко ухудшилась, но разгоряченный «Мустанг» проскакивал перекрестки, не снижая оборотов. На одном из них он не заметил красный сигнал светофора, и нам в хвост тут же пристроилась машина дорожного патруля с мигалками на крыше. «Мустанг» остановился. Боковое стекло виновато поползло вниз, и Элизабет, приветливо улыбаясь, вложила водительское удостоверение в мокрую перчатку патрульного. Я отвернулся. Женщинам в таких ситуациях лучше не мешать.
– Девушка, вы проехали на красный сигнал светофора.
– Не может быть, сержант.
– Мой напарник в машине может это подтвердить.
– Что вы, я всегда верю мужчинам в форме с первого раза. Наверное, из-за дождя плохо вижу – краски сливаются, все становится таким мутным. Но я точно помню, что это был зеленый свет.
– Мадам, вы хорошо различаете цвета?
– Да, сержант.
– Ваша машина какого цвета?
– Моя машина?
– Да, ваш «Форд Мустанг».
– Зеленого.
– Как зеленого, она же красная!
– Не может быть – с утра была зеленая, – Элизабет открыла дверь и выскочила под дождь прямо в пуловере. – Так и есть, зеленая, ничего не изменилось.
Карие глаза в упор смотрели на сержанта. Капли стекали по щекам девушки, ветер задувал на лицо мокрые волосы. Сержант рассмеялся, протянул ей документы и впредь попросил быть внимательнее. Сирена взвыла, патрульная машина медленно повернула в слабоосвещенный переулок. Красно-синие огни исчезли в потоках дождя.
– Они такие милые и забавные, – довольная Элизабет села в машину, вытерла лицо, и «Мустанг» помчался дальше. – Жаль только, что я вся промокла, придется задержаться у тебя, пока не высохну. Не возражаешь?
– Хоть на всю ночь, – ответил я. – Место на диване в обмен на завтрак.
– Заманчивое предложение! – воскликнула она и начала описывать выражение лица сержанта. Я смеялся вместе с ней, вдыхая запах духов, разбавленный дождевой водой.
От машины до подъезда бежали галопом – ливень все не унимался.
– Если ты не против, я погреюсь в душе, – заявила Элизабет, когда мы очутились в квартире. – Как бы не заболеть.
– Чистое полотенце лежит на полке.
Пока гостья плескалась под душем, я накрыл стол, заварил чай и судорожно бросился искать презервативы. Их нигде не было. И что же делать, если дойдет до постели? Может, Элизабет более предусмотрительна? Говорят, презервативы непременно должны быть в сумке каждой современной молодой леди, так же, как прокладки и губная помада.
– Мистер Джек, зайди, пожалуйста, скорее! – раздался голос, прерываемый потоком воды.
– Что, опять сломался кран?
– Да, и захвати какую-нибудь рубашку.
Я выбрал самую мягкую и подошел к ванной. Сердце напряженно зачастило. Дверь приоткрылась и оттуда высунулась мокрая голова Элизабет.
– Я пошутила. – Она взяла из моих рук рубашку, и дверь закрылась.
Я сел на диван. Сердцебиение усилилось. Разволновался, как мальчишка! Вот что значит много работать и мало уделять внимания сексу. Через минуту Элизабет появилась в гостиной, вытирая полотенцем волосы. Кроме рубашки, на ней была юбка. Это сдерживало и придавало отношениям некоторую строгость.
– Тебе надо купить фен, – она приблизилась почти вплотную.
– Зачем? Мне нравится запах мокрых волос.
– Перестань. Куда можно повесить? – она показала влажный пуловер.
– На сушку в спальне.
Несколько капель воды блестели на ее шее. Она проскользнула мимо. Под рубашкой колыхались упругие груди.
– Предлагаю перед чаем выпить по глотку чего-нибудь крепкого, например, виски, – донеслось из спальни. – Как ты на это смотришь?
– Полностью поддерживаю, – крикнул я и ринулся в коридор. – Сейчас сбегаю в мини-маркет за углом – еще не совсем поздно, он должен работать.
– Может, не стоит?
– Это рядом, вернусь через пять минут.
Я накинул плащ, и, не дожидаясь ответа, выскочил за дверь.
На самом деле открытая бутылка виски стояла в серванте, но подвернулся повод купить всего, чего не хватало для вечера на двоих.
Дождь только что стих. Воздух опьянял прохладной влажностью. Мегаполис возбужденно гудел моторами такси, подрагивал в такт музыке и шуршал целлофаном вскрываемых коробок. В мини-маркете нетерпеливо переступала с ноги на ногу небольшая очередь. В основном к кассе подходили со спиртным, сигаретами, шоколадом и пивом – пятница в разгаре. Я купил виски, упаковку презервативов и смешного плюшевого тигра – вместо цветов. Продавщица, увидев его, расплылась в улыбке.
– Ребенку?
– Почти.
Возвращаясь, я открыл дверь тихо, чтобы устроить сюрприз. Телевизор надрывался музыкальным каналом, а Элизабет разговаривала с кем-то по телефону на кухне. До меня донеслись неразборчивые обрывки фраз:
– Как денег до сих пор нет? Времени уже почти двенадцать ночи… Вы там тоже были? Ждите, сейчас приеду… – она вышла из кухни и, увидев меня, прервала разговор. – Позже перезвоню.
Я стоял в коридоре с плюшевой игрушкой в руках.
– Это мне? Спасибо, мистер Джек. Какой забавный тигр! – плюшевому зверю достались все поцелуи.
– Что-то случилось?
– Извини, мне надо срочно уехать – возникли проблемы. Должны были кое-что отдать, но не возвращают, – она быстро оделась. – Если не возражаешь, рубашку верну завтра, пуловер еще не высох. Смотри, не выброси, мне его подарили. Я потом заберу…
– Хорошо. Ключ у тебя есть, – я натянуто улыбнулся, сжимая в кармане пачку презервативов. Двенадцать штук: упаковок меньше в мини-маркете не было.
– Пусть тигр живет у тебя, – она пристроила плюшевого зверя на диване.