— Так вот почему я тебе понадобился?
— На самом деле, можешь подумать, что это бредни, — резко начала тараторить девушка, — у неё же видения бывали раньше, помнишь?
— Да, я помню, — заверил парень.
— Так вот, сегодня утром у неё было одно, впервые за долгое время, как она сказала. И ей действительно плохо стало, побледнела, словно побелкой окрасили, дышала еле-еле, я её довела к девчонкам, в Третий корпус, чтоб помогли её вернуть в норму. И ведь получилось, на какое-то время. Очнувшись, она сказала, что снова там была, говорила с собой и видела смерть и разрушения. Что должна напомнить тебе что-то. И ни слова больше, молчит уже часов пять. Мы пытались расспросить где это — «там», или вообще хоть что-нибудь ещё уточнить, но ничего, она в трансе как будто.
Всё то время, пока девушка говорила, Пастор спокойно всматривался в её эмоции, а потом сказал:
— Пойдем-ка, посмотрю на нее.
***
Шли небыстро, даже медленно. Хотя девушка всячески пыталась ускорить продвижение, шагая быстрее, но замечая, что парень идёт с такой же скоростью, как и шёл, расстраивалась, тянула за руку, уговаривая поторопиться, получала очередной отказ, но не бросала попыток. Сначала он действительно не мог быстро идти, смятение засело в голове, он всё думал, что же Луна должна была ему напомнить, но никак не мог вспомнить. На самом деле, в детстве они хорошо общались, у них даже была какая-то общая тайна, о которой даже Мимолётная не знала. Но потом девушка начала отдаляться, видно было, что ей интереснее с Мим, что она ревнует её, поэтому Пастор решил не мешать. А ведь когда-то Мимолётная ему нравилась… Однако, было это давно и неправда. Сейчас она стала его любимой сестрёнкой, хоть и названной, а Луна… Всем всегда было ясно, что она лишь впечатлительная девчонка с хорошей фантазией и красочными снами. Однако, почему-то, каждый раз ей верили. Возможно, из-за того, что жизнь в Лагере была тихой, размеренной и скучной для большинства его обитателей. Возможно, все сами придумывали сказку, в которой хотели бы оказаться. Сказка с таинственной хрупкой предсказательницей, с бесконечными загадками и ужасающими трагедиями.
Окутанный раздумьями парень с удивлением обнаружил, что каким-то невиданным образом Мимолётной действительно удалось ускорить его шаг. Они подходили к месту назначения. Третий отряд располагался в самом большом корпусе. Довольно высокий, как для одноэтажного сооружения, один только фундамент в высоту был больше полутора метров. Располагался он аккурат посреди Лагеря. Когда-то, давным давно, он был самым красивым корпусом, самым теплым и удобным. Но это было давно. Сейчас он обветшал, даже в относительно безветренный день, постоянными обитателями там были сквозняки. За это характерное отличие корпус назвали Домом Ветров. Романтично? Конечно.
К входу вели бетонные ступеньки, распадающиеся камешки, которыми иногда перекидываются наиболее агрессивные жители домика. Мимолётная зашла первая, Пастор следом. Внутри женская сторона Третьего оказалась не очень светлым помещением. Почти все окна были завершены самодельными шторами из одеял, открытыми остались лишь те, что выходили на Лес. В воздухе витал запах каких-то трав, духов и женских слащавых сигарет. При виде парня все обитатели комнаты словно ожили: кто-то вздохнул, а кто-то начал шептаться. Он так и стоял в дверях, пока сестра не взяла его за руку и требовательно не потащила бы через всю комнату, к дальнему углу. Там, в окружении троих девчонок, вжавшись в стену, сидела тёмноволосая хрупкая Луна. Она с ужасом в глазах сжимала в объятиях синего плюшевого зайца. Пастор уместился на кровать напротив. Девушка хоть и была приятной наружности, глаза сами не хотели на неё смотреть.
— Она не сдвигается с места уже долгое время, — сказала одна из девушек, пытаясь объяснить ситуацию.
— Луна, что произошло? — поинтересовался Пастор, через силу всматриваясь в её лицо.
Его слова не прошли мимо ушей девчонки, казалось, это почувствовали все. Она перестала сжимать зайца и пугающе посмотрела прямо в глаза парня. Взгляд её тёмно-синих, с фиолетовым оттенком глаз, как будто, в душу был направлен. Она тихо заговорила, не делая передышек и остановок:
«Два пути, ведущих в ад: ледяная пропасть — яма мрака глубиной до центра Земли заберёт одних, а леса, что с сожжены дотла, примут остальных…»
Договорив, девушка шумно выдохнула и, не закрывая глаз, начала падать. Её поймали, конечно, не дав удариться о изголовье кровати. Пастор застыл на месте. Слова Луны врезались в подкорку, будто он уже знал, о чём она, но никак не мог вспомнить. Казалось бы — бред. Но что-то будто бы насильно заставляло задуматься.