— Черт, Алекс, спасибо тебе… — хриплым голосом буркнул Поляк.
— Давай сначала доберёмся до корпуса, а? — темноволосый никак не мог найти себя, он будто просто выпал из тела и руководил им снаружи, сам при этом наблюдая за всем со стороны, — И не называй меня по имени. Никогда.
***
Ковыляли они долго. После очередного разряда грома, порыв ветра буквально чуть не сбил парней, но им повезло куда больше, нежели примерно пяти деревьям, что так легко повыкорчёвывались из земли. Они, будто нарочно, очень медленно накренялись в сторону, доставая из земли могучие системы корневищ и захватывая с собой ещё несколько собратьев, обламывая их ветви. Конечно же, попадали дубы прямо на тропу — природа явно не желала выпускать людей из леса. Выдержка Бледного не сдала в сложную минуту — сначала было сложно, но потом он приноровился. Поляк, видимо, тоже всё понял и слушался темноволосого во всём. За последним поваленным стволом был поворот, а за поворотом — конец леса. Вот только это был совсем не тот Край, через который они входили. Как только деревья и бурелом закончились, парни увидели парадную красную треугольную арку главных ворот.
— Да как же это, блин, так?! — закричал Бледный, — Что не так с этим местом, Господи?! Мы не могли никак тут выйти, тут, бог мой, даже тропинки никогда не было!
Он обернулся. Место, откуда они вышли, выглядело, мягко говоря, непроходимым. Там просто был кустарник раза в три больше любого из парней, а за ним толстенный дуб.
— Идём, Бледный, нам нужно в корпус, — подал голос Поляк, глубоко вздохнув.
Глава 7
Глава 7 ~Пастор~
Небо всё же разразилось дождём. В потопшем в оглушительной тишине Доме Ветров наконец-то стало шумно — дождь со всей силы забарабанил каплями по крыше и окнам. Облака, которые ветер весь день носил по небу, как хотел, наконец собрались с силами и переросли в самостоятельные чёрно-синие тучи, которые вмиг заволокли все небо. Потоки воздуха перестали справляться с ними. Это означало одно — быть дождю.
Всё вокруг посерело, раскрасившись в тёмную монохромную палитру. Ветер, которого грозовые гиганты прижали к земле, продолжал играться уже с их слезами, сильно меняя траекторию их полёта и пуская капли волнами. Трава, что была зелёной и пушистой несколько минут назад, стала серой, побитой и совершенно некрасивой, она, как и деревья, стали жертвой игры ветра с дождём. Шелестя листьями и нагибаясь до самой земли, дубы скрипели жалобно и со скорбью, давно им не приходилось испытывать таких изощрений природы.
Прошло всего каких-то десять минут. Десять минут с тех пор, как Лагерь обеднел на одного обитателя.
— Беги в медпункт, — велел Пастор одной из девчонок, — а я пойду покурю.
Он преодолел комнату и прихожую в два шага. Ему нужен был воздух, свежий воздух и порция никотина. Тело сводило от дрожи, он судорожно пытался выровнять дыхание. Только лишь третья попытка подкурить сигарету увенчалась успехом — руки совершенно не слушались. И только впустив табачный дым в тело, он почувствовал, что берёт себя в руки. Ещё затяжка, и еще. Сигарета кончилась слишком быстро, парень подкурил ещё одну. Его голова была пуста от мыслей и одновременно не хотела нормально воспринимать реальность из-за их изобилия.
Дождь хлынул ещё сильнее. Сильный и внезапный, холодный, посреди жаркого летнего дня, он в союзе с сигаретами отлично, как ничто другое, отрезвляли сознание. Небольшой навес над крыльцом совсем не спасал от очень косого, хлестающего потока ледяных капель. Но светловолосый не дёргался. Парень стоял, слушая грохот, с которым белая ломаная разветвляющаяся линия вдалеке коснулась земли. Он не сдвигался с места, уже почти полностью промокший, не поддаваясь здравому смыслу. Третья по очереди сигарета так же промокла, так что пришлось её выкинуть.
Парень отворил дверь и зашёл обратно. В комнате никто не произнес ни единого слова. Все находились на своих кроватях, только Мимолётная всё ещё сидела над бездыханной Луной, наклонив голову. И только когда парень подошёл, сестра подняла голову, открывая взгляд на заплаканное лицо.