Двинулась по дорожке по направлению к корпусам. По одну сторону пионерская, один фундамент, по другую остатки корпусов, где селили младшие отряды, то же самое. Домик для персонала разрушился до половины. Не удержавшись, заглянула внутрь: мусор, старая листва, ветки, обломки кирпичей. Не только тополя, но и другие деревья и кустарники разрослись, мешая обзору.
Неожиданно вновь заболела нога, заставляя хромать. Все звуки стихли, только шорох асфальтовой крошки под моими шагами. Днём, во время самого пекла так бывает, но всё равно стало немного жутковато. Осторожно огибая ветки, свернула на нужную дорожку и замерла.
Наш корпус сохранился лучше остальных, даже крыша, местами проваленная, осталась, Только половина, на которой жили мальчишки, оказалась вся в саже. Соседний корпус представлял собой пепелище. Единственная уцелевшая стена медпункта, когда-то белая, тоже стала закопчённой. Обгорела нижняя часть стволов нескольких тополей. Похоже, бушевавший в степи и в лесополосе несколько лет назад пожар, для тушения которого привлекалась авиация, краем затронул и этот лагерь.
Входили в корпус с торцов, а между половинами была стена, через которую мы перестукивались с парнями. Ноги сами понесли к входу, даже боль отступила, позволяя переступить через порог и шагнуть в широкий проём. Почему-то удивила пустота, хотя даже если что-то и оставалось в лагере, столы, панцирные железные кровати, всё давным-давно растащили. Ведь даже целого кирпича не имелось ни одного. Деревянный пол не сохранился, как и разделяющая половины стена. Корпус просматривался насквозь до второго входа-проёма. Части крыши не было и заливавшее небольшой участок солнце мешало разглядеть ту часть. Внезапно на землю у проёма упала тень, кто-то приближался к входу. Тень, не похожая на человеческую.
Я прошептала:
— Нет, ты не мог выжить, — и развернулась, чтобы бежать.
Но нога подвела, я рухнула на колени, чувствуя, как темнеет в глазах и останавливается сердце. Как тогда, больше сорока лет назад, когда я умерла в этом лагере.
Глава первая. Восьмиклассница
1982 год.
— Белка, дай домашку списать!
Сделала вид, что не слышу, вынимая из портфеля учебник, тетради, пенал. Сзади сильно дёрнули за лямку фартука. Такое игнорировать уже не получилось, обернулась.
— Дубинин, трудно за восемь лет запомнить, что моя фамилия Белкина?
— Да хоть Зайкина! — выпалил Димка Дубинин, по совместительству вечная головная боль учителей и особенно директора. — Дай, не ломайся.
— У своей девушки так просить будешь.
— Да ты борзеешь, подруга, — беззлобно произнёс Димка.
— А что? Тебе можно, а мне нельзя?
— Мне можно, я двоечник, а ты у нас спортсменка, комсомолка, активистка. — Димка довольно похоже изобразил кавказский акцент и добавил уже нормально: — Дай. Конец года, а у меня завал с оценками. Ещё к экзамену не допустят.
— На, достал. — Я протянула Димке тетрадь по геометрии. — Там много, до звонка успеешь?
— Будь спок, начальник, — отозвался Димка, доставая линейку с карандашом.
Я отвернулась и раскрыла записную книжку. С утра не оставляла мысль, что что-то забыла. Уроки все выучила, может, общественные дела? Так, предчувствия меня не обманули. «Зайти к Аллочке». Запись сразу после пометки «радиорубка».
Аллочка, новая старшая пионервожатая пришла в нашу школу в начале этого учебного года. Свои обязанности она стала выполнять с невероятным энтузиазмом. Учителя удивились, старшеклассники порадовались, что уже комсомольцы. Пионеры… А что пионеры? Они по определению всегда готовы, вот только мимо пионерской комнаты на первом этаже старались пройти на цыпочках. Раньше так двоечники и опоздавшие только мимо кабинета директора пробирались. И в том, и в другом случае помогало не всегда.
Даже сбор макулатуры за первое полугодие Аллочка провела три раза. Перед третьим она придумала, что за художественную литературу вес принесённой пионером бумаги будет засчитываться в двойном размере. Дело пошло веселее, линии в графике сдачи поползли вверх, но всё испортили добросовестные пятиклашки. Сразу несколько из них притащили собрания сочинений классиков, приобретённые родителями по подписке, а ещё один приволок несколько монографий дедушки учёного.
Разразился скандал. Книги вернули владельцам, Аллочке поставили на вид. Она немного успокоилась, но после нового года вспомнила о существовании школьного комитета комсомола. А кто поможет пионерам готовиться к встрече знаменательной даты — шестидесятилетия пионерской организации — как не старшие товарищи?
Мне досталась подготовка третьеклашек к вступлению в пионеры. Получилось на удивление легко. Дети, раскрыв рты, слушали мои рассказы о становлении пионерской организации, о подвигах пионеров-героев. Мы вместе разучивали клятву пионера Советского Союза. На торжественной межшкольной линейке, двадцать второго апреля, в день рождения Ленина, мои произнесли эту клятву лучше всех! Я тогда чуть не прослезилась, глядя на нарядных девочек в белых фартуках, с бантами в волосах, на мальчишек в белых рубашках, на красные галстуки, которые мы им повязали.