Однако тот промолчал.
– И совсем не ерунда… – начал Волька.
Но Омар Юсуф поправил его:
– Я сказал не «ерунда», а «чепуха».
– И совсем это не ерунда и не чепуха! – раздражённо продолжал Волька. – Я как раз за Гольфстрим получил пятёрку по географии.
Так как Женя поддержал Волькину научную догадку, то к ней присоединился и Хоттабыч. Омар Юсуф, оставшись в единственном числе, сделал вид, что согласился насчёт Гольфстрима, но затаил против Вольки и его приятеля злобу.
– Я устал от спора с тобой, о самонадеянный отрок, – произнёс он, деланно зевая. – Я устал и хочу спать. Достань же поскорее опахало и обмахивай меня от мух, покуда я буду предаваться сну.
– Во-первых, тут нет мух, а во-вторых, какое право вы имеете отдавать мне приказания? – возмутился Волька.
– Сейчас будут мухи, – процедил сквозь зубы Омар Юсуф.
И действительно, в ту же минуту в каюте загудело великое множество мух.
– Здесь можно прекрасно обойтись без опахала, – примирительно заявил Волька, делая вид, что не понимает издевательского характера требований Омара Юсуфа.
Он раскрыл сначала дверь, а потом иллюминатор. Сильный сквозняк вынес жужжащие рои мух из каюты в коридор.
– Всё равно ты будешь обмахивать меня опахалом! – капризно проговорил Омар Юсуф, не обращая внимания на все попытки Хоттабыча успокоить его.
– Нет, не буду! – запальчиво ответил Волька. – Еще не было человека, который заставил бы меня выполнять издевательские требования.
– Значит, я буду первым.
– Нет, не будете!
– Омарчик! – попытался вмешаться в разгоравшийся скандал Хоттабыч.
Но Омар Юсуф, позеленевший от злобы, только сердито отмахнулся.
– Я лучше погибну, но ни за что не буду выполнять ваши прихоти! – мрачно выкрикнул Волька.
– Значит, ты очень скоро погибнешь. Не позже заката солнца, – заявил, отвратительно улыбаясь, Омар Юсуф.
И в ту же самую секунду Вольке пришла в голову прекрасная мысль.
– В таком случае, трепещи, презренный джинн! – вскричал он самым страшным голосом, каким только мог. – Ты меня вывел из себя, и я вынужден остановить солнце. Оно не закатится ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра! Теперь пеняй на себя!
Это был очень рискованный шаг со стороны Вольки. Если Хоттабыч успел рассказать брату, что в Арктике солнце в это время года светит круглые сутки, то всё пропало.
Но Омар Юсуф в ответ на Волькины слова только глумливо возразил:
– Бахвал из бахвалов, хвастун из хвастунов! Я сам люблю иногда похвастать, но даже в минуты самой большой запальчивости я не обещал остановить ход великого светила. Этого не мог сделать даже Сулейман ибн Дауд – мир с ними обоими!
Волька понял, что он спасён. И не только спасён, но и может прибрать к рукам неприятного братца старика Хоттабыча. Кстати, Хоттабыч одобрительно подмигнул Вольке, а о Жене и говорить не приходилось. Он догадался о Волькином замысле и сейчас таял от восторга, предвкушая неминуемое посрамление Омара Юсуфа.
– Не беспокойтесь, Омар Юсуф. Раз я сказал, что остановлю солнце, то можете быть уверены: оно сегодня не закатится.
– Мальчишка! – презрительно бросил Омар Юсуф.
– Сами вы мальчишка! – столь же презрительно возразил ему Волька. – За солнце я отвечаю.
– А если оно всё же закатится? – спросил Омар Юсуф, давясь от смеха.
– Если закатится, то я буду всегда выполнять самые идиотские ваши приказания.
– Не-ет, – торжествующе протянул Омар Юсуф, – нет, если солнце, вопреки твоему самоуверенному обещанию, всё же закатится – а это, конечно, будет так, – то я тебя попросту съем! Съем вместе с костями.
– Хоть вместе с тапочками, – мужественно отвечал Волька. – Зато, если солнце сегодня не уйдёт за горизонт, будете ли вы тогда во всём меня слушаться?
– Если солнце не закатится? Пожалуйста, с превеликим удовольствием, о самый хвастливый и самый ничтожный из магов! Только этому – хи-хи-хи! – увы, не суждено осуществиться.
– Это ещё очень большой вопрос, кому через несколько часов будет «увы», – сурово ответил Волька.
– Смотри же! – предостерегающе помахал пальцами Омар Юсуф. – Судя по положению солнца, оно должно закатиться часов через восемь – девять. Мне даже чуть-чуть жаль тебя, о бесстыжий молокосос, ибо тебе осталось жить меньше полусуток.
– Пожалуйста, оставьте вашу жалость при себе! Вы лучше себя пожалейте.
Омар Юсуф пренебрежительно хихикнул, открыв при этом два ряда мелких жёлтых зубов.
– Какие у тебя некрасивые зубы, – пожалел его Хоттабыч. – Почему бы тебе, Омар, не завести золотые, как у меня?