— Как вы себя чувствуете? — заглянула она Хино в глаза.
Та тряхнула головой, сбрасывая чужую руку с волос. Подняла тяжёлый взгляд и вымученно улыбнулась.
— Спасибо, лучше. Чувствую себя уставшей, но ничего не болит.
Елена сделала шаг назад, нашарила за спиной стул и притянула его к себе. Она села, сложив ногу на ногу, и пристально взглянула в лицо Хино.
— Даже так — нам всё равно придётся провести тесты жизнеобеспечения, чтобы проверить ваше здоровье.
Хино поджала губы и едва кивнула.
— Где мой цветок?
Елена удивлённо приподняла брови: неужели в таком состоянии есть дело до цветов?..
— На столе. Не он вас должен волновать сейчас.
— Я же говорила, что он очень важный.
Хино тяжело поднялась с кровати и, слегка пошатываясь — усталость и истощение сделали своё дело, — пошла к столу. Елена молча, не отрывая взгляда, наблюдала за тем, как она оперлась дрожащей ладонью о стол и протянула свободную руку к хиганбане. Стоило Хино огладить лепестки ядовитого цветка — словно на неё яд не действовал, — как он начал медленно оживать: лепестки приподнялись, усики зашевелились.
— Ему нельзя долго одному, — покачала головой Хино, оглянувшись на Елену.
— Почему?
— Он сильный, и ему очень нужна… энергия.
Елена судорожно выдохнула, предчувствуя, что это принесёт ещё немало проблем. Чтобы отвлечься, она встала и начала перебирать рабочие бумаги, хотя те и так аккуратной стопкой лежали на столе.
— Мне вытащить его из вазы? — поинтересовалась Елена, стараясь не встречаться взглядом с Хино.
— Ох, нет, не стоит! Просто мне… не следует его оставлять надолго.
Хино подобралась, ссутулилась и медленно двинулась к койке. Шаг её оставался нетвёрдым, но она старалась идти по одной линии, и это наводило Елену на мысль, что жизненные показатели всё же будут плохими.
Хино устало опустилась на край койки и вздохнула. Елена тут же обернулась.
— Утомилась? — сдержанно улыбнулась она. — Так бывает, это период адаптации. Тут не совсем такие условия, как на Земле.
Хино промолчала. Какое-то время она глядела в одну точку в пустоте, прежде чем всё же ответить — правда, невпопад:
— У вас необычный внешний вид…
Елена скептично хмыкнула. В её стране на Земле не было ничего удивительного ни в смольно-чёрных волосах, ни в глубоко посаженных тёмно-карих глазах, ни в крепком женском телосложении. В то время как хрупкая, длинноволосая, светленькая Хино казалась фарфоровой куколкой. Бледный полумесяц на её лбе светился чуть ярче, чем в пустыне, за пределами защитного барьера.
— Уж кто бы говорил, — ворчливо заметила Елена.
— Но вы красивы.
На щеках Елены расцвёл едва заметный румянец.
Радар связи тихо зашипел, и она поспешно отвернулась, принимая вызов. На этот раз — лишь голосовая связь. В радаре послышался сиплый голос капитана:
— Елена Мунро, проследуйте в управленческую рубку на сбор экипажа.
Она кивнула, хотя Лари её, конечно, видеть не мог. Повернулась к Хино — щёки уже приобрели былую бледность — и дала наказ:
— Из отсека никуда не выходить. Отдыхайте, набирайтесь сил. Я скоро вернусь.
И Елена быстрым шагом удалилась из отсека.
***
Управленческая рубка на космической станции была единственным тёмным местом. После светлых коридоров полумрак комнаты слепил, и поначалу Елена двигалась наощупь; но глаза быстро привыкли. Приборная панель с экранами подсвечивалась холодным белым, но кресла около неё были пусты. Стыки плит на полу и стенах горели синими электродами. Сквозь прозрачный купол рубки виднелось тёмное, усыпанное мириадами звёзд небо.
Елена добралась последней. Капитан вызвал не всех: только её, психолога, биолога и, конечно, Джерри, инженера, который помог им на обходе. Сам Лари сидел за столом, там, куда и так слабый свет от панели и электродов едва добирался. В полумраке он выглядел бледнее, чем обычно, тёмные волосы упали вперёд, закрывая пол-лица. Рядом сидел Джерри — близкий друг Лари, крепкий и долговязый рыжий мужчина.