– Вот, куда вы поехали в свой последний день Александр Андреевич! – Прошептал Антон, рассматривая модель. – Не думаю, что вы хотели всего лишь подарить самолётик…
Качество исполнения заслуживало высшей похвалы. Фигурки летчиков замерли на своих местах, на шасси различалось клеймо ярославского шинного завода, а между створок бомболюка виднелась узенькая щель.
– Остаётся только это… – Произнёс Звездочет, просовывая в неё своё самое узкое лезвие. Створки распахнулись, как по команде «Сброс», и на стол выкатились четыре, завернутых в черную бумагу, бочонка.
– Обалдеть! Это сняли миниатюрным фотоаппаратом, как в шпионском фильме! – Заметив блеснувшую под оберткой фотоплёнку, ухмыльнулся Антон.
Растянув её перед окном, он увидел стройные прямоугольники, очень похожие на печатный текст. Подробнее без лупы было не разобрать. Услышав в коридоре шаркающие шаги, Звездочет поспешил смахнуть находки в стол.
– Ты на меня не сердишься? – Жалостливо спросил с порога отец.
– О чём ты?! Конечно, нет!
– Ты не ночевал дома, а мама сильно беспокоилась.... – Казалось, Видолга-старший ищет повод для продолжения разговора.
– Надеюсь, она не забыла сколько мне лет?! – Начал выходить из себя Антон.
– Её можно понять! А в свете последних событий…
– И ты постарайся войти в положение человека которому надо отдохнуть!
Отец вернулся в свою комнату, а Антон, пытаясь вернуть модель на место, заметил в раскрытом бомболюке бумажный листок.
– Опять! – Извлекая его, подумал парень.
Чья-то рука вывела фиолетовыми чернилами адрес, и больше ничего, ни имени, ни фамилии. Какое уже это имело значение?! Он же обещал оставить это дело. Створки бомболюка навсегда затворились с громким щелчком.
Антон присел на стул. Поведай отец раньше, о подарке Миланевского, все сложилось бы иначе. Звездочет не познакомился бы с Варварой, а Боярко не получил бы таинственный автомобиль. Да, что теперь про это говорить?! Обещания надо держать, кто спорит?! И стоит ли даже пытаться обмануть типа держащего в штате убийц?! А, как же академик Миланевский?! Чувствовал ли он приближение кончины? Неужели у него не оказалось более важных дел, чем дарить модель самолёта сыну своего заместителя на другом конце города? Уж не послание ли, этот клочок бумаги?! Даже больше – последняя воля…
Самое разумное, это подождать. Ушибы пройдут, Боярко погрузится в содержимое кунга, глядишь, и у Буяк появятся более важные дела… Но, что то подсказывало – медлить нельзя! Да и кому, кроме него известно о содержимом бомболюка модели самолёта?!
Хлопнув по коленям, Антон вскочил. Он поел и, даже, немного отдохнул. Боль притупилась, а синяки, поблёкли, не иначе успел подействовать лечебный гель. Звездочет одел свежую рубашку и, не предупреждая отца, покинул дом.
Клочок бумаги привёл его к многоэтажке возле метро «ВДНХ». В поисках нужного подъезда Антон с восхищением взирал на чистый, песочного цвета фасад и ухоженные газоны под окнами. Поборов волнение, он набрал на домофоне номер квартиры.
– Да! – Послышался сквозь электрический треск приятный женский голос.
Звездочет растерялся. Он даже не подумал, что говорить.
– Я – Видолга… Антон Викторович… – Наконец, нашёлся он.
– Простите?!
– Видолга…
– Я вас не знаю! А, что хотите?
– Прошу прощения… – Вздохнул Антон.
Чего и следовало ожидать! Но уж больно не хотелось покидать этот район. Куда пойти? Полюбоваться помпезными павильонами "ВДНХ", а после полакомиться пончиками в знаменитом кафе? Или просто, побродить по окрестным улицам, носящих имена Королёва, Цандера, Кондратюка?! А пока, погруженный в раздумья Антон, как завороженный, наблюдал за рывком к небесам монумента покорителям космоса.
– Антон Викторович, это вы? – Внезапно окликнули его. – Только, что по домофону звонили?
Рядом стояла запыхавшаяся женщина с приятным, встревоженным лицом. Чувствовалось, она боялась опоздать.
– Я… – Чуть слышно произнёс Антон.
– Тогда, идёмте! Вас ждут!
Чистый и просторный подъезд оказался под стать дому. Он не отличался роскошью и шиком, но люди здесь жили, явно, непростые.
Квартира на последнем этаже, словно замерла между эпохами. Растерявшие за годы роскошную полировку шкафы, под завязку заполнили книги в матерчатых переплётах, среди которых нет-нет, да мелькала обложка современного научно-популярного журнала. На часах-ходиках в такт покачиваниям маятника лукаво водил глазами рыжий кот. Посреди коридора Антона ждал невысокий сухой старик в очках с двойными линзами.
– Как похож! – Его вежливый голос звучал с хрипотцой, как у заядлых курильщиков. – Я – Юрий Петрович Матвеев! Идёмте!
В его комнате Звездочет сразу заметил за стеклянными створками шкафа групповую черно-белую фотографию. Молодые мужчины смеялись возле едва одевшихся в листву деревьев. Вдали виднелся серый фасад здания, уж не того ли самого института?
– Узнали?! – Спросил с улыбкой Юрий Петрович.
– Конечно! Вот мой дед!
– А рядом, я! – Указал на молодого паренька, спрятавшего руки в карманах плаща, Матвеев.
Щелкнув ключом, он достал из секретера фотоальбом и раскрыл на снимках запечатлевших прогулку в парке большой компании. Карусели, мороженное, кусочки хлеба, брошенные плавающим в пруду уткам… Фотограф так и норовил поставить в центр кадра женщину в заграничном костюме. Шляпка и нелепые, но, должно быть, очень модные очки не позволяли определить её возраст. Юрий Петрович указал на миленькую брюнетку с лукавым взглядом и пикантной ямочкой на подбородке. Её темное платье хоть и выглядело простовато, но успешно подчеркивало тонкую талию и стройные ноги.
– Ваша бабушка…
– Её не стало четыре года назад…
Листая альбом, и всматриваясь в не успевшие пожелтеть фото, Антон спрашивал и спрашивал себя, чему радовались эти люди, над какими шутками смеялись? Как им удалось собраться такой гурьбой? И почему они, будучи ровесниками Антона, выглядели взрослей?
Приветливая женщина принесла кофе, наполнивший комнату ароматом далёкого Востока.
– Почему я не вижу академика Миланевского?
– Он не любил фотографироваться! Здесь его сняли украдкой…
Матвеев перелистнул несколько страниц и показал снимок, где старший Видолга, что-то объяснял возле висевших на гвоздике плакатов, а Миланевский склонился к испытательному стенду, и его крепкий мясистый затылок возвышался над широкой спиной.
– Это же вы! – Заметив, как молодой Юрий Петрович подстраивает заинтересовавший академика прибор, воскликнул Антон.
– Верно! Признаться, я и забыл, что запечатлён на этой фотографии! – Улыбнулся тот и, перевернув страницу тихо пояснил.– С предстартового митинга…
Двое космонавтов в лихо заломленных пилотках улыбались на фоне могучей ракеты. Узнав в одном из них деда, Антон почувствовал, что ещё немного и сердце выскочит из груди. Другой член экипажа, невысокий и подтянутый, с открытым лицом, сдержанно махал рукой. Как эта сцена напоминала кадры ухода в роковой полёт экипажа "Союза-11".
– Это Егорушкин, командир корабля?
– Да, но с ним я ни разу не встречался!
– А, что за сумки перекинуты у них через плечо?
– Противогазы! Без них возле «Протона» находиться нельзя!
– "Протона"?! – Переспросил Звездочет. – Так вот кто выводил "Радугу"?
– Вижу, вы неплохо осведомлены, – утвердительно кивнул Матвеев. – Всё так! Космоплан установили сверху ракеты!
– Почему не "Союз"?
– Он создавался для другой задачи, да и необходимую для эксперимента аппаратуру в него не втиснуть. Больше чем уверен, что Миланевский планировал продолжать полёты. Так зачем сжигать уникальную и дорогую технику?! Мясищев, занимавшийся космическими кораблями многоразового использования с конца пятидесятых, имел почти готовый корабль, а Челомей, ракету способную его поднять и отправить к Луне!