Брат снова принял непроницаемый вид хранителя государственной тайны. Мы что, за новичка его держим, сравнивая пруд Кампальто и канал Сан-Агостино? Дело Эрранте только начинается, даже если на убийстве Вианелли можно поставить точку. Целая команда полицейских перерыла горы мусора на свалке, где разгружаются мусоровозы с автострады, и откопала там свитер и брюки Эрранте с пятнами крови и генетическим кодом убитого. Орудие же убийства, наоборот, было так отдраено, что не несло на себе никаких следов. Однако, имея признательные показания обвиняемого, прокурор, ослепленный гением комиссара Кампаны, закрыл дело, не успев его открыть.
Больше Альвизе нам ничего говорить не будет, потому что у нас просто мания соваться куда не надо.
Мы знаем, что у Альвизе есть слабое место: ему обязательно нужны потрясенные слушатели. Настал момент изображать на лице смесь расстройства, раскаяния и любопытства, то есть принимать выражение, которым художники обычно наделяют святых, с нетерпением ожидающих, что же им скажет Господь. У нас дома столько таких картин, что скопировать это выражение получится даже у Игоря. Мы стали умолять Альвизе довериться ученикам, и Господь не замедлил заговорить снова.
Едва приехав на ферму, комиссар отмел всякую возможность связи этого дела с убийством на канале Сан-Агостино. Как правильно заметили наши хитрецы-близнецы, тут ничего не сходилось, и Альвизе, сняв показания с Эрранте, уже собирался вернуться к себе, вернее, ко мне домой, испытывая слабое удовлетворение оттого, что на раскрытие этого дела ему понадобилось не больше времени, чем на составление протокола. Исключительно ради соблюдения всех формальностей процедуры, не столько осознанно, сколько просто чтобы подвести черту, раз уж имелось сходство в способе и орудии убийства, он спросил молдаванина, не говорит ли ему о чем-нибудь имя Волси-Бёрнс.
Тот, которого нашли убитым в канале в ноябре? Конечно говорит, потому что это он его и убил.
Альвизе чуть не упал со стула. Он понял, что Иоган Эрранте — самый настоящий псих из тех, кто обвиняет себя в преступлениях, которых не совершали. Учитывая горы проблем, свалившихся на комиссара, это был шанс. Он напал на одного из тех фантазеров, которые, раз сознавшись в своем проступке, признаются затем в чем угодно в безумной надежде задобрить следствие, а может быть, принимая себя за Иисуса, взвалившего себе на плечи все грехи мира. Кто знает, что делается в мозгах у сумасшедшего? Этот, например, так беспокоился о своей Нине, что решил взять на себя все убийства региона, чтобы только ее оставили в покое.
Но машина была запущена, видеокамера работала, а Альвизе, несмотря на убежденность в том, что пути Эрранте и Волси-Бёрнса никак не могли пересечься, был слишком честен, чтобы притвориться, будто ничего не слышал, прервать запись и закрыть дело. Такой допрос требует особой деликатности, виртуозного мастерства. В вопросах не должно содержаться ничего такого, чем кандидат на звание серийного убийцы мог бы воспользоваться в своих ответах. Альвизе ограничился тем, что предложил Иогану рассказать все, начиная с его якобы встречи с Волси-Бёрнсом и до его смерти, единственного доказанного факта в этой цепи неясностей.
Признательные показания начались плохо, Иоган Эрранте сказал, что ему особенно нечего рассказывать. Он встретился с этим англичанином в Венеции, в кафе. Случайно? Как это случайно? Комиссар что, принимает своего обвиняемого за идиота? Волси-Бёрнс собирался устроить коктейль в честь дня своего рождения, такой простенький, недорогой приемчик, как раз в духе заведения Эрранте, которому он и позвонил по рекомендации одного албанца, пользовавшегося иногда его услугами. А как звали этого албанца? Он забыл фамилию, но это тот самый, которого подозревали в убийстве англичанина, а потом в газетах написали, что его отпустили на свободу. А какие именно услуги он ему предоставлял? Доставлял по телефонному звонку готовые блюда на одну виллу неподалеку от Тревизо. Албанец сам забирал их из грузовичка. Богачи не любят пускать таких, как он, к себе домой. Эрранте так ни разу и не увидел, что находилось внутри этого красивого дома. А откуда клиент узнал номер его телефона? Через одну очень любезную даму из социальной службы, ту самую, которая устроила Эрранте заказ на банкеты в домах престарелых. В самом начале, когда Эрранте только создавал свое предприятие, он развозил рекламные листовки по мэриям и разным учреждениям, и эта дама заинтересовалась его низкими, очень низкими, даже слишком низкими ценами. Как эта дама познакомилась с албанцем, Эрранте не знал, но они были знакомы, а тот был знаком с тем, другим, господином, с англичанином. Вот так они тогда и встретились в том баре, название он забыл, в Венеции. Они договорились о цене, совершенно нищенской, и Эрранте выпросил маленький аванс — на закупку необходимых принадлежностей. Основной расчет клиент отложил до следующей встречи, которая приняла такой неприятный оборот: Эрранте зарезал его, погрузил в гондолу и сбросил в канал. Что еще нужно от него комиссару? Этого человека убил он, ему мало?