И как только я эти последние слова произнес, мне сразу легче стало. Голова прошла. Я встал, подобрал брошенную Людкой пачку, вернулся к дивану и закурил. На этот раз она меня не остановила, поднялась с дивана, прошла к окну и встала там, повернувшись ко мне спиной. А потом сказала, так и не поворачиваясь:
— Включи телефон. Ночь уже, такси фиг поймаешь. Закажи мне машину. А вообще… отличный из тебя адвокат получился, Квазимодо, первоклассный. Ладно. Никому бы не поверила, а тебе поверю.
Она рассмеялась невесело.
— Все, видать, правду говорят, что бабий век короток. Пришла к мужику, думала любовь будет, а он меня развернул и возвращает в неприкосновенности законному мужу. Называется — вышла в тираж.
И все наладилось. Фролычу я на следующий день сказал, чтобы ехал домой, падал в ноги и клялся в вечной верности. Предупредил, что я за него вроде как поручился, что он больше гулять не будет. Он мне подмигнул и говорит:
— Не боись, старина. Не за то отец сына бил, что по чужим садам лазил, а за то, что попадался. — Потом обнял и уже серьезно:
— Спасибо, старик. Ты меня просто спас. Должок за мной.
Через три дня он уехал с Людкой в Сочи, а к их возвращению все вопросы с нашими назначениями были решены. А еще Людка призналась ему, как она ко мне ночью приезжала, потому что он как-то про это упомянул. Мы с ним обедали, и он сказал, что когда баба понимает, что на нее уже никто не позарится, даже Квазимодо, то остается только — либо обратно в семью, либо в петлю.
Интересно, между прочим, что в ту ночь он и не думал мне звонить. И не собирался даже. Это кто-то другой звонил.
Уверен, что тогда я поступил единственно правильно. Никто ведь не знает, как бы оно у нас сложилось, разреши я Людке остаться — я бы, конечно, все сделал, чтобы она со мной была счастлива, да вот только достаточно ли оказалось бы этого всего, это большой вопрос. А если бы она по прошествии времени нашла себе кого-нибудь — как бы я себя чувствовал? Или если бы она через неделю-другую решила вернуться к Фролычу, как бы им было вместе, после того как она у меня, его друга, в постели побывала? А каково нам бы с Фролычем было? Нет, как хотите, но я правильно сделал, и никак иначе друг, если он настоящий друг, а не фуфло, поступить не мог. Вся карьера Фролыча под угрозой была в тот момент, а я эту карьеру спас.
Лучше было бы, конечно, если бы у них все наладилось в результате, но тут уж я ничем помочь не мог. Первое время после Сочи все как будто ничего было. А потом он опять вразнос пошел. Теперь он был уже ученый и понимал, что если человек на таком посту, то на него сотни глаз смотрят, и из этих сотен большинство только и ждет как бы его сковырнуть, поэтому свои похождения он окружал исключительной секретностью, даже водитель его не в курсе был. Только ведь от женщины такое не скроешь, особенно если она уже раз на этом обожглась и теперь знает, чего примерно можно ждать, так что отношения у них хоть и шли волнами — то вверх, то вниз, — но огибающая этих колебаний однозначно определяла наклонную линию.