Лея автоматически доела завтрак, поблагодарила Аманду и прошла в свою комнату. Там она села за стол, достала ручку и о чём-то задумалась. Эван решила ей не мешать — вынув из своего ящика чистый лист бумаги и карандаши, она начала рисовать Лею. Такое выражение лица просто грех не зафиксировать.
Через десять минут Лея отложила ручку, схватила листок бумаги, на котором писала и выпрыгнула через окно в сад.
— Эй! Ты куда? — Эван легла животом на подоконник. — Он уже ушёл!
Ответом ей был лишь стук каблуков по каменной дорожке. Неужели догонит?..
— …Постойте! — Сорел уже открывал дверцу аэрокара, когда Лея остановила его, схватив за рукав кителя. — Вот… это вам.
Она держала в руке простой белый конверт.
— Прочитаете, когда будете в гипере, ладно? — она повернулась, чтобы уйти.
— Хорошо. Спасибо… Ты больше не злишься на меня, аалс? — он развернул её к себе.
— Конечно, нет, — она дёрнула плечом, сбрасывая его руку. — И надеюсь, что вы не сердитесь на меня. Когда-нибудь вы поймёте, почему я так поступила.
— Уверен, что да, — хмуро ответил он. — Даже если бы ты и согласилась… Какой в этом был бы смысл? Видишь, как всё получилось.
— Ничего страшного, — она вскочила на подножку аэрокара и поцеловала его в щёку. — Живите долго и в процветании!
— А… — потрясённый Сорел протянул ей вслед руку с конвертом, но уже было поздно — Лея исчезла так же внезапно, как и появилась.
С минуту он сидел за штурвалом без единой мысли в голове, затем поднял машину в воздух и полетел домой.
…Ни в саду, ни у камня, ни в близлежащих местах их обычных игр Эван Лею не обнаружила. Ну и что это значит? Уже три часа, как Сорел улетел, она что, решила служить вместе с ним на «Худе»?! Хотя… зная Лею…
Вскоре, однако, Лея объявилась сама, спокойная, как памятник и чуть иронично настроенная — словом, в своём обычном состоянии.
— Где тебя носило? — возмутилась Эван, глядя на Лею, влезающую через окно.
— Где надо, там и носило. Так, гулять ходила.
— То есть реветь в гордом одиночестве? — уточнила Эван.
— Что?! Да будет тебе известно…
— Знаю, знаю. Только для сценического эффекта или за не имением иных логических решений. Тогда в чём дело?..
— Было бы довольно неприлично выражать свой бурный восторг по поводу произошедшего при таком количестве свидетелей.
— Восторг?!
— Конечно! Чёрт, да ты и представить себе не можешь, как я рада, что этот экстремист свалил, наконец, с Вулкана!
— Ну да… конечно, — отозвалась Эван, глядя на мокрый носовой платок, зажатый в руке Леи. — Я всё отлично понимаю…
Прошло несколько дней. Где-то в пустыне Гола Н'Кай Тард дал, наконец, согласие на сотрудничество и дружелюбно улыбнулся земному офицеру, вошедшему в комнату для беседы. Мысли человека были подобны страницам открытой книги — насторожен, но, в общем, спокоен. Не то, чтобы ему так уж сразу поверили, но навстречу пошли. Кажется, проблем не будет…
Эван читала книжку, глядя время от времени на Лею, сидящую на подоконнике рядом с Сэлвом. Та глаз не сводила с вечерних звёзд, пытаясь производить с помощью подарка Сорела какие-то расчёты. Очевидно, прокладывала курс «Худа» в гиперпространстве… Сэлв смотрел на «Галактику» со странным выражением зависти и презрения в глазах одновременно, прикидывая про себя, как долго ему придётся копить деньги, чтобы приобрести нечто подобное.
Недавно Сарэк пообещал взять Лею в Научную Академию пообщаться с инженерами-землянами, а заодно поговорить со специалистами насчёт её странных способностей к технике. В тайной надежде, что, может быть, они, наконец, разберутся в том, как она это делает…
С исчезновением Сорела всё изменилось. Лея больше ни с кем не дралась, Эван больше не тянуло потрошить чужие сайты, успеваемость обеих резко возросла, и даже Сарэк, наконец, перестал сравнивать Лею со Споком. В доме наступила долгожданная тишина.
Эван почесала Рику между ушами, и та заурчала от удовольствия.
Что ж… Кажется всё хорошо. И в семье, и в школе. Отец Сэлва вернулся из командировки — тот рад безумно, хотя вида и не показывает — хочет, чтобы отец им гордился. На мгновение Эван кольнула какая-то льдинка — вся эта идиллия немного пугала. Но всё прошло, оставив лишь лёгкую царапинку на сердце.