— О! Большое спасибо!!!
— Большое пожалуйста… — скромно ответила Лея.
— Это действительно была та самая девочка, которая спасла мне жизнь?
…Вопрос застиг врача врасплох: дело в том, что ромуланец в течение нескольких дней ни с кем не разговаривал, только мрачно смотрел в потолок. Может, ему лучше?
— Какая девочка? — переспросил он, решив поддержать разговор — какой от этого может быть вред, в конце концов?
— Та, на которую я… напал.
— Да, это она, — ответил врач, подумав. — Она защищалась.
— Знаю, — кивнул головой Н'Кай. — Мне так жаль. Это действительно был идиотский поступок. Но я так хотел вернуться домой…
Ещё пара банальностей с моей стороны, и доктор зарыдает от умиления, злорадно подумал Н'Кай, не забывая хранить на лице печать скорбного раскаяния.
Врач неопределённо вздохнул.
— Она не вулканка, — сказал Н'Кай, то ли спрашивая, то ли утверждая — так, разговор поддержать.
— Землянка. Воспитанница посла Сарэка.
— А-а-а, — протянул Н'Кай в знак понимания и замолчал снова.
Врач ещё постоял рядом на тот случай, если Тарду вздумается продолжить разговор, но тот выяснил всё, что хотел.
Дочь посла Сарэка — это уже что-то. Несложно будет узнать адрес.
Н'Кай посмотрел на закрывшуюся дверь.
Куда сложнее будет выбраться из больницы. Нужен отвлекающий манёвр.
Придумаем что-нибудь…
На следующий день, когда Сорел явился в клинику для последнего профилактического осмотра, целители с безмерным удивлением констатировали, что Дар к нему действительно вернулся, с чем его и поздравили, отпуская домой с соответствующими рекомендациями. И в этот момент в клинике отключился свет.
Врачи немедленно бросились к тем, чья жизнь целиком и полностью зависела от надёжности аппаратуры, которая, как известно, без электропитания не работает; техники бросились на поиски возможной причины поломки.
Н'Кай бросился в бега.
Эван, которая пыталась готовить обед, прыгая на одной ноге, едва не выронила из рук горячую сковороду, когда во дворе раздался громоподобный рык Рэйва. Поскольку он издавал подобные звуки, означать это могло только одно — в дом пробрался чужой. И не просто чужой, а чужой с откровенно враждебными намерениями.
Прихрамывая, девушка выбежала во двор и увидела молодого мужчину с разметавшимися по плечам тёмными волосами, замершего напротив шипящего, подобравшегося для прыжка Рэйва, по спутанной шерсти которого струилась изумрудная кровь. В руке мужчина сжимал хирургический скальпель.
Да это же наш ромуланец! Ничего себе явление…
— Прекрати немедленно! — крикнула Эван, ступая на горячие камни дорожки.
…На мгновение Н'Кай отвлёкся, и Рэйв тут же прыгнул. В ту же секунду в солнечных лучах сверкнула острая сталь, и Рэйв тяжело свалился на траву газона, поливая её кровью.
Эван завопила от возмущения и бросилась на ромуланца.
Тот автоматически оттолкнул девушку и едва не упал сам — сил у него всё-таки пока ещё было маловато.
— Рэйв! — всхлипнула Эван.
— Иди в дом, живо!
Девушка поднялась на ноги и, сильно хромая, вошла в коридор. Н'Кай прошёл за ней.
— Кто ты такая?
— Эван, — хмуро ответила та, храня каменное выражение лица.
Чёрт, а она его ещё там пожалела, в клинике…
— А поконкретнее? Что ты тут делаешь?
— Живу.
— Это дом посла Сарэка? — ромуланец начал волноваться.
— Да. Я его приёмная дочь.
— Ты?! Да не может быть!!! — неужели меня обманули? Это же не она!
— Неужели? — скривилась Эван. — Да кто ты такой, чтобы указывать мне, кем я могу быть, а кем нет?!
— Приёмная дочь Сарэка такая… такая… — далее последовал примерно тот жест, которым обычно демонструют очертания гитары.
Лея бы его убила, если бы увидела!!!
— Что ж, всё понятно. Слушай, гений, а тебе не приходило в голову, что у Сарэка могут быть две дочери?! — Эван незаметно перенесла вес тела на здоровую ногу.
Боль в раненой ноге становилась всё сильнее, и по повязке начало расплываться алое пятно крови.
— В таком случае, где твоя сестра?
— Что тебе от неё нужно?!
— Есть разговор, — цинично ухмыльнулся Тард, подбросив в руке скальпель. — За ней числится долг, знаешь ли. И даже два, если подумать.
— Ну и в чём проблема?
— Эта стерва дважды перебежала мне дорогу! Первый раз, когда не дала достойно умереть в пустыне, второй — когда лишила меня Дара!