Первым побуждением Сорела было бросить передатчик на пол и раздавить его в пыль, но он не решился. Его с самого утра терзали дурные предчувствия, и никакие доводы рассудка не помогали ему побороть это нелогичное чувство. У Леи такое странное отношение к телепатам… Кто знает, вдруг ей действительно понадобится помощь?..
Пусть поступают, как хотят, с горечью решил он, опуская заколки на пол, рядом с Леей. Даст Бог, как говорил Юрка, их ещё и не засекут. Ну, а если всё раскроется… Что ж, он понесёт ответственность, как это и полагается в таких случаях — в полной мере и без лишних оправданий.
Сорелу отлично было ясно, кто здесь появится в самом скором времени — они же в жизни ничего не делали порознь. И если уж Лея по независящим от себя обстоятельствам попала в подобную переделку одна, ясное дело, что Эван в лепёшку разобьётся, пытаясь оказаться рядом.
Н'Кай, в отличие от Леи и Сорела, и на холоде неплохо выспался — он не очень любил низкую температуру, но отлично её переносил. Гораздо лучше жары.
Он находился в своём прежнем помещении со скромным убранством и терпеливо ждал своего времени. Правда, по самым оптимистическим подсчётам, оно должно было наступить ой как нескоро. Ну ничего, он подождёт. Привык…
Та женщина предупредила Н'Кая, что теперь его, скорее всего, ждёт участь лабораторного йии — то есть жрецы серьёзно намерены выяснить, каким образом произошло исчезновение телепатических способностей после ментальной травмы, и каким образом это вообще могло случиться, а также возможна ли коррекция утраченного Дара. Последнее Тарда тоже очень интересовало, так что он легко смирился с данным положением дел. Если бы он знал, что и Лея находится здесь по этому же вопросу, то повесился бы ещё этим утром, наверное… и данная история потеряла бы одного из самых интересных её персонажей. К счастью, он был не в курсе. Хотя, вернее всего, его суицидальное намерение всё-таки носило бы абстрактный характер — при всех своих закидонах Н'Кай отличался редкостным, прямо-таки каким-то неромуланским жизнелюбием. Так что, возможно, он просто опять попытался бы её убить, только и всего…
Эван резко открыла глаза и уселась на песке. По мере того, как с глаз спадала пелена сна, девушка постепенно приходила в отчаяние. Надо сказать, было от чего — напротив, распушив во все стороны огненно-рыжую шерсть, сидел детёныш аалса. Однако, в отличие от миляги Рики, найденной Леей в скалах, этот был вполне здоров, толст и пушист. Помимо того, он явно был взрослее, а стало быть, его отношение к окружающему миру уже вполне сформировалось. Глядя на проснувшуюся Эван круглыми от ужаса глазами, подросток уже открыл свой нежный розовый ротик, чтобы на полпустыни заорать «Ма-а-а-а-а-ма!!!!» (что явно не прибавило бы девушке приятных воспоминаний), но та его опередила.
— Тс-с-с!!! — неуловимо быстрым движением Эван выхватила из рюкзака кусочек вчерашнего ужина и швырнула его к лапам аалса.
Тот презрительно фыркнул, обнюхивая угощение и… начал его есть.
«Мальчишки, — подумала Эван, лихорадочно собирая рюкзак, — все вы одинаковы. Миска еды — и нет проблем. Ну что ж, юноша, до свидания…»
Она помахала котику рукой на прощание и отправилась дальше.
Лея не понимала, почему у Сорела вдруг испортилось настроение. Неужели это от того, что она ему вчера наговорила? Да вроде бы ничего для себя нового он в её словах услышать не должен был… так почему же он целый день ходит с каменной физиономией?! Только этого ей и не хватало! И так день прошёл хуже некуда — двое(!) жрецов работали с её сознанием целый день, а толку чуть: наученная горьким опытом с Н'Каем, она невольно выставляла в своём сознании такие блоки, что через них было не пробиться и самому Альфреду Бестеру. Сначала она решила, что на том всё дело и окончится, и теперь её отпустят домой, но не тут-то было! Они решили провести дознание во что бы то ни стало, а это значило, что её будут сканировать по принципу телепатического кольца, и с этим ей — во всяком случае, одной — явно не справиться. Что ж… Придётся применить резервный вариант. Другого пути просто нет. Обидно, конечно… ужасно несправедливо. Лее хотелось бы поговорить об этом с кем-нибудь, но Эван не было рядом, а Сорел за весь день ей и двух слов не сказал. Это делало и без того мрачную жизнь просто невыносимой.
На самом деле Сорел ужасно нервничал, зная за собой тот же недостаток, что и за Леей — почти все его тайны можно было элементарно прочитать по лицу, а тут ещё и одни телепаты кругом!.. Поэтому он просто замкнулся в себе, пряча мысли от всех окружающих… и от себя самого. Не говоря уже о Лее.