Лея подошла к компьютеру Эван и привычно шуганула рассевшихся на спинке стула файров. Когда экран осветился ровным голубоватым светом, она опустила один из кристаллов в паз и открыла файл. Ну, ма-а-а-ать…
— Эван, подойди сюда.
— Что? — сестра подошла ближе и положила ей руки на плечи. — Ого, это снова она!
Лея не ответила, лихорадочно вчитываясь в чёрные строки на экране.
«…Уважаемые сёстры С'Чн Т'Чай и Т'Гай Кир, очень жаль, что у вас так и не нашлось времени для контакта со мной или кем-либо ещё из нашей организации. Если в течение следующих полутора месяцев вы так и не позвоните по приведённому в предыдущем письме номеру, я вынуждена буду прибегнуть к тем самым крайним мерам, о которых уже упоминала прежде. Помните, даже вулканское гражданство — не гарантия от несчастного случая. Конечно, я не имею в виду кого-либо из вас; однако подумайте о своих друзьях и близких. На тот случай, если предыдущее письмо было утеряно, номер комма прилагается вторично. Всего хорошего. Агата Бестер».
— Нормально… — к ним подошла Тира с ножом в руке. — Опять ваша знакомая Б.?
— Верно. Наша знакомая б…, - безмятежно согласилась Лея. — Я так и знала, что она на этом не успокоится. То есть, не она, а они, конечно.
— В чём дело? — заинтересовался Ваня, заслышав столь милые его славянскому сердцу напевы родного языка. — Что-то случилось?
— Не отвлекайся, Ваня, — Эван дотронулась рукой до экрана, стирая текст. — Это просто письмо… от старой подруги. Лея, убери эту гадость, сделай одолжение.
Лея вытащила кристалл из паза, бросила его в ящик стола и потянулась ко второй коробочке с вулканской надписью.
— Что это? — Тира выхватила из её рук пластиковую упаковку и поднесла её к глазам. — Ух ты, какая прелесть! Натуральный кельтский узор! Хочешь, я свяжу тебе свитер с такими мотивами?
— Чтобы всем проходящим мимо вулканцам было доподлинно известно, где им искать эту потрясающую девушку, если им это, по некоторым причинам, вдруг станет очень необходимо? — насмешливо поинтересовалась Эван. — Нет уж, спасибо. У меня и без того забот хватает, кроме как за ней с бейсбольной битой по Сан-Франциско ходить. Она у нас девушка эффектная, блондинка к тому же… ну, ты помнишь, как это было.
— Прекрати, — прошипела Лея. — К тому же тогда всё было вовсе не так!
— А что там написано?
— Её точный адрес, если хочешь знать.
— Нет, в письме!
— Это — личное, — Лея выхватила кристалл у Тиры из рук и развернула экран к себе. — Могу я спокойно прочитать письмо без ваших комментариев у себя за спиной или мне уже и на это рассчитывать не приходится?
— Фи, — сморщила носик Тира, разглядывая строки текста, разгорающиеся на экране. — Семейная переписка… Да ещё и на вулканском… Мне это совершенно неинтересно.
— Пошли, — Эван обняла Тиру за плечи и поспешила её увести обратно к столу Леи, где Микки продолжала сосредоточенно нарезать фрукты, в перерывах между делом выуживая из салата нарезанные маслины и кусочки холодной курятины (временные отрезки работы становились всё короче, перерывы — длиннее), — я тебе и так расскажу всё, о чём он пишет…
— Змея, — буркнула Лея, вчитываясь в письмо и с грустью осознавая, что, в сущности, Эван права.
Сорел не писал ни о чём таком особенном — послание включало в себя сухой отчёт о его делах и стандартное пожелание дальнейших успехов в процессе образования.
Мерзавец, подумала Лея, с непроницаемым выражением лица отключая компьютер. Встречу — убью!!!
Не ставя в известность Сарэка — тот нашёл бы тысячу аргументов против подобного безрассудства — и не давая себе времени на раздумья, Сорел оформил визу и документы для перелёта на Землю, после чего купил билет на ближайший пассажирский лайнер, уходящий с Вулкана. Письма — это, конечно, очень хорошо, беда заключалась лишь в том, что он никогда не умел выражать свои мысли в письменном виде. Ещё в детстве, помнится, стоило только учителю произнести магическую фразу «сочинение на вольную тему», как он зависал над пергаментом с самым дебильным выражением лица, на которое только в принципе был способен, и это продолжалось ровно до тех пор, пока учитель не объявлял перерыв. С возрастом он, конечно, научился проявлять необходимый минимум воображения хотя бы в области эпистолярного жанра (не будем вспоминать о том грустном дне, когда Дастин Ривз в голос рыдал над первым в его жизни протоколом с места преступления из серии «рядом сидела трупова жена и громко плакала»), но, всё-таки, видимо, недостаточно, поскольку ответные письма Леи становились всё короче и короче, хотя поначалу, против обыкновения, она писала ему довольно много.