— У меня, сэр! — вперёд вышла Микки, очень похожая на пионера-героя времён второй мировой войны.
— А кристалл?
— У нас, сэр! — хором заявили Эван, Т'Ария и… Сэлв с напарником.
— Вот и проблема, — пробормотал Литгоу, приглаживая растрёпанные волосы. — Интересно знать, что же записано на этом кристалле. А, главное, где они его взяли?
— Это легко проверить, — Джонсон взял у Сэлва второй кристалл и опустил его в плейер.
Спустя секунду все услышали ясный и серьёзный голос Серёгина:
— Когда шестой элемент останавливается в той точке пространства, где отражается циферблат, к нам приходят разные мысли. Ты берёшь в руки книгу, читаешь, но не понимаешь её смысла, а если и понимаешь, то значительно позже. Останови часы и тогда, быть может, вернутся воспоминания — очень странные, особенно если ты умер. Главное — это красивая смерть.
— Что это? — пробормотал Джонсон. — Напоминает клингонскую отходную молитву…
Лицо Ивана покрылось яркими малиновыми пятнами.
— А… а разве это не закодированная информация? — запинаясь, спросил напарник Сэлва.
— Нет, — ответила Эван. — На настоящем были стихи Мейсфилда.
— Кажется, я понял, — внезапно произнёс Сорел. — Это же «Исследования» Лираса! Правда, в переводе Аманды… Стейпл Грейсон всё это выглядит несколько иначе… (В действительности это звучит так: «…это шестой элемент, отражающий перекрёст времён до точки, в которой всё замирает. И мы получаем свободу мысли, но это потом. Изучай прикосновением, читай, а знания придут потом. Приручи время, а воспоминания придут потом. Зыбкие, отрывистые, особенно если близок конец. Но главное — это хорошо умереть». - прим. автора.)
— А мне стихи понравились, — Микки вызывающе посмотрела Джонсону в глаза и взяла Ивана за руку. — И даже очень.
— Мне тоже, — неожиданно сказал Сорел. — Не такая уж и плохая попытка, молодой человек. Как давно вы изучаете вулканский?
— Год с небольшим. Может, меньше, — пожал плечами Иван с видом человека, приговорённого к расстрелу. — Точнее сказать не могу.
— Совсем неплохо. Вы немного путаете существительные и глаголы, но это обычная ошибка всех тех, кто начинает изучать наш язык. Продолжайте дальше, и у вас всё получится.
Лея подняла голову и слегка улыбнулась. Сорел едва заметно пожал плечами и отступил на второй план, подальше от внимания всех присутствующих.
— Что ж, до шести вечера все могут быть свободны. Ровно в 18.00 в главном здании космодрома состоится «разбор полётов». Отдыхайте.
Мгновенно позабыв о том, что ещё двадцать минут назад они находились в состоянии жестокой вражды и конкуренции, курсанты собрались в несколько групп и отправились в сторону космодрома, бурно обсуждая подробности прошедшей игры. Проходя мимо Сорела, подпирающего плечом берёзу, Сэлв окатил его взглядом, исполненным ледяного презрения. На самом Сэлве не было ни единого грязного пятна, ни синяка, ни даже царапины.
— Могу я узнать, какого чёрта ты тут делаешь? — грозно поинтересовалась Лея, подходя к нему со спины.
— Я просто хотел тебя видеть, — спокойно ответил Сорел, снимая с себя китель и оценивая его состояние. К счастью, все нашивки остались на месте, а всё остальное можно было легко исправить. — Что в этом такого странного? И потом, откуда я мог знать, что ты возьмёшь штаб штурмом?! Я должен был находиться вовсе не здесь, если уж на то пошло.
— Ты мне глаз подбил, — Лея мрачно дотронулась до правой брови.
— Ты мне тоже. Я уж молчу о том, сколько весят армейские земные ботинки, которыми ты задавала мне нужное направление, — парировал он. — Хотя я вполне мог дойти до стены и сам.
— Ты вполне мог уложить нас обоих одной рукой! — упрекнула его Лея. — И не ставить в идиотское положение всю нашу команду. То же самое можно сказать и о Литгоу, кстати.
— Сразу же после того, как в штабе погас свет, мы договорились не сопротивляться.
— Так вы всё поняли?!
— Было мудрено не догадаться.
— И ничего не делали?..
— Ещё нехватало вас покалечить — это же всего лишь игра.
— Отдай китель, зашью, — Лея выхватила из его рук мундир и пошла навстречу Эван и Тире. — Вечером поговорим.