Мы этого не сделали. Не сделали ничего.
Простите.
Лея тихо вошла в казарму и нырнула под одеяло, не обращая внимания на голод — ужин она пропустила из-за прогулки с Сорелом, а от чашки кофе, выпитой два часа назад, не осталось даже воспоминаний.
— Ну как? — тихо, но внятно поинтеревались слева от неё.
— Да, как? — раздался голос справа.
— Вот чёрт, и эта туда же… Уж от тебя, Эван, я этого никак не ожидала.
— Я оставила для тебя пару бутербродов с мясом, — прошептала Тира, протягивая подруге бумажный пакет.
— А я — пакет яблочного сока, — присоединилась к ней Эван.
— Спасибо, — Лея с благодарностью приняла и то, и другое. — Вы настоящие друзья!
— А я тебе новую нашивку к кителю приделал, — прошептал Совок. — Т'Ария звёздочку отполировала. По-моему, ничего.
— Брат мой… — на этом месте Лея едва не подавилась соком. — Ты, это… такие повороты не для моей лошади!
— Извини, не понял?
— Я это к тому, что от такой заботы и удавиться недолго! Что это с вами всеми, а?!
— А мы тут все на досуге подумали, — сказала Эван. — И решили — хороший шеф службы безопасности — счастливый шеф службы безопасности. Если всё правильно рассчитать, от него будет столько пользы! Он же для тебя всё, что угодно сделает, стоит только попросить! И, если он будет в хорошем настроении…
— На убийство Президента не рассчитывайте, — сухо сказала Лея, стряхивая с одеяла крошки бутерброда. — И, вообще, мне не нравится ход ваших мыслей. Что всё это значит?
— Это значит, что мы решили обеспечить тебе все условия для закладки фундамента будущей семейной жизни! — заявила Т'Ария. — И будем хранить нашу тайну… как это… до края… м-м-м…
— …унитаза, — услужливо подсказал ей Ваня.
— Вспомнила — до края могилы, вот!
— До такой степени — необязательно. Достаточно пары лет для начала.
— Но за это время мы так тебя пошантажируем! — мечтательно потянула Тира. — У нас бездна планов, кстати. Интересно, твой Сорел может достать для нас удостоверения совершеннолетних?
— И думать забудь! — испуганно воскликнула Лея. — Да и на кой чёрт они тебе сдались? Как будто здесь и так нельзя достать всё то, что тебе нужно!
— Тихо вы! — сонно шикнул Айл. — Весь отряд перебудите…
— Линка спит, — лениво отозвался Ваня. — Микки тоже. Кстати, насчёт шантажа — это была моя идея.
— Кто бы и сомневался! — воскликнула Лея. — Гад ты, Серёгин, ползучий и скользкий… и все остальные — змеи подколодные! Это не группа, а серпентарий на выезде!
— Так, я проснулся! — возвестил Айл истерическим шопотом. — Что за цирк?! Всем молиться полчаса!!!
— А также упасть и отжаться… — проворчала Лея, укрываясь одеялом.
— Спать!
— Фи…
— Я сказал — спать!!! Серёгин, наведи порядок, ты здесь командир или где?!
— Всем спать, мать вашу!!!
— Чего? А? Где? М-м-м…
— Чёрт, Линку разбудили…
На следующий день весь курс получил выходной, который мог называться таковым лишь с некоторой натяжкой — всю первую половину дня Джонсон читал длинную и нудную лекцию о боевых отравляющих веществах, и лишь после обеда курсантам было дано официальное разрешение посетить столицу Российской Федерации, дабы приобщиться к её знаменитым культурным ценностям.
В Москву, естественно, никто не поехал. Никто — если говорить о группе номер семнадцать, что, опять же, тоже совершенно естественно. Кроме Алины и Майка — они всегда очень серьёзно относились к подобного рода мероприятиям. Микки осталась в казарме — по головизору шёл какой-то детский фильм, к тому же накануне она простудилась и теперь отчаянно шмыгала носом, а, как известно, в двадцать третьем веке научились лечить практически всё, кроме банального насморка, так что ей пришлось остаться без прогулки.
Конечно, можно понять чувства Леи, Эван и Тиры, не пожелавших ворошить прошлое, и без того болезненной волной накрывающее их в самые неподходящие моменты. Можно понять также и отсутствие интереса к данному мероприятию со стороны Ивана Серёгина, который, несмотря на своё питерское происхождение, в Москве бывал неоднократно и знал её как свои пять пальцев. Но вот что руководило Айлом, Т'Арией, и уж, тем паче, Совоком и Сэлвом, пожелавшим примкнуть к этой тёплой компании, осталось загадкой навсегда. Возможно, у вулканцев и нет никаких чувств, иронически отметил по этому поводу Ваня, но уж одно есть наверняка — стадное. За что и был беспощадно закидан тем, что попалось под руку всем вышеупомяным личностям, а именно — сосновыми шишками, опавшими листьями и всяким прочим хламом, который обычно можно встретить в осеннем лесу. Когда с экзекуцией было покончено, группа заговорщиков стратегически отступила в подлесок возле платформы, где и сидела до тех пор, пока старшие офицеры окончательно не убедились в том, что все курсанты или уехали в Москву, или вернулись в казармы. Последними с платформы ушли Литгоу и Сорел. Оба недоумённо оглядывались, явно не понимая, каким образом их подопечные успели так быстро смешаться с общим потоком курсантов, что они даже не заметили, каким именно поездом ребята уехали в Москву. Хотя, судя по тому, с каким увлечением оба офицера обсуждали методики преподавания, принятые на Земле и на Вулкане, сравнивая их достоинства и недостатки, можно было предположить, что, случись такое на самом деле, они бы и впрямь ничего не заметили.