Лея ещё раз посмотрела на пакет сока в своих руках, вздохнула и поставила его обратно в холодильник.
— Точно всё в порядке? — спросила она, изучая рисунок на стенах, имитирующих деревянные панели.
— Да, — Сорел обнял её за плечи и прижал к себе. — Не совсем, но — да. Спасибо, что пришла.
— Всегда пожалуйста, — Лея улыбнулась. — Ну, я пошла.
— Я провожу тебя до Академии, — Сорел снял с вешалки куртку. — Ничего?
— Очень даже ничего, — Лея взглянула на мужа с некоторой опаской. — Хотя причина столь трогательной заботы мне и не ясна.
— Просто опасаюсь, что если ты пойдёшь одна, ещё до полуночи меня постигнет масса новых впечатлений.
— Ты это… на что намекаешь?!
— Ни на что. У тебя дар притягивать неприятности, забыла? — Сорел закрыл за собой дверь и тщательно запер замок — конечно, Земля очень цивилизованная планета, но всё-таки не Вулкан.
— Ладно, — от нечего делать Лея засунула руки в карманы мундира, что вообще-то строго-настрого запрещалось делать. — Ой!
— Что значит «ой»? — осведомился Сорел.
— Это значит, что я — кретинка распоследняя!
— Приятно, что ты, наконец, это осознала… ой!
— Что значит «ой»? — мстительно поинтересовалась Лея.
— Это значит, что у меня в теле не так много костей, чтобы ломать их за каждую мою правдивую реплику! Кстати, ты только что подтвердила её активным действием в моём направлении… что?!
— Я тебе это ещё две недели назад должна была отдать, — Лея вытащила из кармана что-то тяжёлое и блестящее. — Перекладывала из кармана в карман, и всё время забывала… вот.
Она взяла его за руку и вложила в раскрытую ладонь ромуланскую хищную птицу — трофей, найденный Эван в старой землянке две недели назад.
— Эт'ксаи?! — Сорел недоумённо уставился на знак. Потом на Лею. Потом снова на знак. И опять на Лею. — Где ты это взяла?!
— Это не я. Эван нашла его там же, где мы сгущёнку и старые снаряды откопали. Я хотела его тебе сразу отдать, но не успела, а потом занятия навалились… не до того стало.
— Но это же значит…
— Да, — вздохнула Лея. — Это значит, что он провалялся там два с половиной века самое меньшее.
— У меня странное чувство… — Сорел осторожно погладил кончиками пальцев распахнутые крылья эт'ксаи. — Как будто я уже однажды держал его в руках… вот только не могу вспомнить, когда и где.
— Не забивай себе голову, — Лея с тревогой посмотрела на его отрешённое лицо и решительно взяла под руку. — Чувства — это вне твоей компетенции. Потом разберёмся, чьё это и откуда. Сорел, ты можешь и дальше стоять здесь с пустыми глазами и печатью одухотворённой скорби на мрачном челе, но я, пожалуй, пойду. Уже слишком поздно.
— Извини, — очнулся Сорел. — Конечно, поздно, и тебе давно пора спать. Идём.
Алекс сидела в своей комнате на втором этаже и перелистывала страницы исторического романа о Наполеоне, не особо вникая в смысл скачущего перед глазами английского шрифта, ставшего таким удобным и привычным за эти годы. Почти что родным. И вот она снова перестала его понимать.
Долгие восемь лет она жила словно во сне, страстно мечтая лишь об одном — вернуться обратно. Туда, где всё было реально и привычно, где будущее рисовалось лишь смутными абрисами фантастических сериалов и мрачными прогнозами политиков — пусть. Прошлое, где жизнь протекала среди ежедневных ритуалов и жёсткого самоконтроля, выстроенного ею в течение последних, тридцати с лишним, лет в стройную логическую систему, позволяющую находить в себе силы для того, чтобы жить дальше — даже когда этого очень не хочется — это прошлое было ей ближе и привычнее данного настоящего, в котором всё оказалось настолько возможным и достижимым, что временами это её… беспокоило.
Впрочем, ныне она привыкла и к этому. Смирилась, что ли, как смирялась и прежде, когда что-либо происходило против её желания или намерения. На свете счастья нет, но есть покой и воля… Алекс саркастически улыбнулась и захлопнула книгу, вставая из-за стола. Почему же теперь, когда она почти смирилась с тем, что вернуться в прошлое нет никакой возможности, прошлое вернулось к ней само — да ещё и в столь радикальной форме?..
Чур меня, чур.
Хорошо, что хотя бы Джон не ругался из-за её бенефиса. Чёрт бы побрал эту её детскую привычку сканировать всех и вся, что находится в поле её зрения! Агата, конечно, давно научила её контролировать подобные выбрыки самосознания, но вот, поди ж ты… Опять не успела поставить блок — любопытство оказалось сильнее. Хорошо, что она, по крайней мере, не слышит мысли всех тех, кто её окружает, без своего на то желания. Подобное счастье тоже приходит далеко не сразу, и далеко не ко всем. Ей повезло — научилась. Потому и живёт со своей семьёй, а не за бетонным забором, как многие другие несчастные дети, наделённые Даром. Нет, их жизнь, конечно, несчастной не назовёшь, но… несвобода есть несвобода.