И даже сейчас, несмотря на количество собранной за последние три месяца информации, она говорила вполне чётко. Ну, почти. По крайней мере, он её понимал. Учитывая, что она болтала уже почти два часа без перерыва — путь до Академии у них вышел несколько окольным — это было вполне приемлемо.
Да и не это сейчас занимало все его мысли. Ему нравилось слушать её голос, и где-то на краю сознания он действительно принимал к сведению всё то, о чём она говорила, но думал он совсем о другом.
Это чувство одиночества и пустоты, что нахлынуло на него сегодня вечером… Сорел не был уверен, что переживёт второй такой штурм, если он затянется чуть подольше. Его телепатические связи разбивали три раза — и все три раза он выжил. Своеобразный рекорд, если подумать. В последний раз целители ему сказали, чтобы он подходил к вопросу создания семьи со всей возможной осторожностью, потому что раз от раза такие вещи переносятся всё тяжелее и тяжелее. Ещё одна такая травма — и можно будет смело передавать приветы всем тем многочисленным родственникам, о которых так любила вспоминать Т'Ра, приводя ему примеры, которым он упорно не хотел следовать. В этом вопросе его было трудно упрекнуть — он и так вёл себя осторожнее некуда, любыми путями избегая знакомства с достойными девушками из тех, что находила для него Т'Ра, не имея ни сил, ни желания принять его образ жизни как данность, которую не переделать. И, конечно, он не мог придумать ничего умнее, чем жениться на представительнице самой непредсказуемой расы из всех ему подобных, за исключением разве что, клингонов, конечно, но это было бы, пожалуй, слишком даже для него. А люди… всякий знает, что век их короток. Помня об этом, большинство из них с самого рождения задаёт себе такой темп жизни, что его выдерживает далеко не всякий. И дело вовсе не в количестве прожитых лет… Сорел посмотрел на Лею и невесело усмехнулся. Надеюсь, она не догадывается, что каждый раз, когда она будет смотреть в лицо смерти, я буду стоять рядом и даже немного впереди… Это сделало бы её осторожной. Рассудительной. Другой. И эта потеря была бы невосполнима.
Внезапно он осознал, что Лея замолчала, и вовсе не потому, что новости, наконец, закончились.
— Что? — не выдержал он спустя минуту, когда мрачное сопение будущей спутницы жизни где-то в районе левого плеча начало не то, чтобы пугать, а просто слегка действовать на нервы.
— Я не собираюсь умирать в течение ближайшего часа, — незамедлительно последовал её резкий ответ. — И не надо меня хоронить прежде времени. Я, может быть, вообще, собираюсь жить вечно, так что нечего тут разводить вселенскую скорбь по поводу столь малозначимого события, как моя грядущая кончина.
— Я вовсе не об этом думал.
— Об этом, об этом. Вы всегда об этом думаете, когда вот так вот на нас смотрите. Твой добрый друг Сарэк тоже временами так на Аманду смотрел, думал, не видит никто…
— А ты так уж сразу обо всём и догадалась, — огрызнулся Сорел.
— А то нет! И ерунда это, что ты обязательно умрёшь, если умру я. Ты три раза выжил, кто сказал, что не выживешь в четвёртый?
— Всё-таки ты так ничего и не поняла, — с удовлетворением отметил Сорел. — Я не умереть боюсь. Я боюсь остаться.
— Вот, значит, как… — Лея присвистнула. — Ну, так это, друг мой, ещё глупее. Ты же не один останешься — к тому времени у нас с тобой уже дети будут, а то и внуки — чем чёрт не шутит, может и доживу! — она весело рассмеялась, думая о чём-то своём.
— Дети? — заинтересовался он. — И много?
— Конечно, — категорично ответила она. — Много. И собаки. Куча собак. Штук пять или шесть.
— Кого, собак?
— Нет, детей! — радостно воскликнула она, явно кого-то цитируя. — Мальчиков! И все будут похожи на тебя — в точности такие же наивные остроухие зануды. Ладно, мне пора, — она быстро поцеловала его в щёку и шагнула к кустам у забора, где скрывался тайный лаз, известный лишь немногим, склонным к авантюрам, курсантам. — И выбрось из головы все эти глупости. Ещё чего не хватало — на сорок лет вперёд загадывать…
Всё так же недовольно бурча себе что-то под нос, она раздвинула заросли дикорастущей сливы и исчезла в ночном полумраке. Сорел ещё постоял какое-то время возле забора, обдумывая услышанное. Дети… Он невольно вообразил себе картину, только что изложенную Леей со всеми художественными деталями и не смог удержаться от улыбки. Штук пять или шесть, ну надо же! Тут одного бы дождаться…