…Стриптизёрша сбросила с мохнатого тела последний покров и обвилась вокруг столба на низкой эстраде всеми пятью псевдоподиями. Джаз-банд надсадно выводил заученное крещендо. Низкий потолок вертепа скрывали ядовитые клубы сигарного дыма. Посетители лениво потягивали алкоголь и пялились на шоу. Н'Кай его ненавидел. Он смотрел эту гадость каждый вечер вторую неделю, а связного от Сарэка всё ещё не было.
Меня считают частью обстановки, мрачно подумал он, провожая взглядом официанта-андроида, в который раз не отреагировавшего на его жест. Брошу всё к чёрту, если завтра никто не явится.
— Не занято? — осведомился какой-то пришелец гуманоидного типа, однако с фасеточными глазами.
— Свободно, — буркнул Тард, окидывая его взглядом.
Увы, усевшись, и заказав, по иронии судьбы, порцию ромуланского эля, человек-муха совершенно потерял интерес к соседу. Не он, разочарованно подумал Н'Кай.
— Не правда ли, актриса необычайно хороша? — произнёс прямо у него над ухом выполнявший «мухин» заказ гарсон.
— Кто? Эта паучиха?! То есть… что ты сказал?! — Н'Кай поперхнулся своим напитком.
Андроид молча смотрел ему в глаза, терпеливо ожидая, пока пройдёт шок.
Господи, как там звучит отзыв?!
— Э-э-э… да, поистине шек… шекспировская страсть! — выпалил он, наконец.
Официант поставил перед ним бокал — многогранный, переливающийся красками, с каким-то экзотическим коктейлем. Ромуланец нерешительно взял его в руку, сделал осторожный глоток и почувствовал, что одна из льдинок слегка щиплет ему губу слабым электрическим разрядом. Он поднял глаза — андроид продолжал обслуживать столики, как и делал все эти четырнадцать дней, пока Тард изнывал от скуки у него на глазах. «Скотина!» — мысленно зарычал агент, но тут же одумался — робот есть робот, он выполняет задание. Очевидно, это была какая-то проверка Сарэка, и он её выдержал.
Спрятав мини-кристалл за щекой и бросив на стол монету, Н'Кай поднялся двумя уровнями выше и прошёл в свой номер — обшарпанный пенал, где постоялец его габаритов чувствовал себя так, словно его посадили в спичечный коробок. Плюс заключался в отсутствии других спичек.
Вставив кристалл в мини-проигрыватель, Тард активировал его. «Ле-матья — хлаю, — гласило сообщение. — Отличная работа. На ваш счёт переведено вознаграждение. В ближайший месяц предлагаю отдохнуть. Следующая встреча — под елью». Последнего слова Н'Кай не понял. То есть прочитать-то он его прочитал, но интерпретировать этот набор звуков не было никакой возможности. Что ж, у него есть целый месяц на разгадывание этой загадки. Вот чёрт… вулканцы так любят загрузить вам мозги… и вулканки… особенно мелкие.
«Хлай — ле-матье. Направляюсь на Землю», — прочёл две недели спустя изумлённый Сарэк. «Нет, мы положительно недооцениваем интеллект ромуланцев», — самокритично подумал он, уничтожая кристалл.
Перед тем, как отослать ответ Сарэку, Н'Кай решил прогуляться напоследок по «злачным» местам этой маленькой задрипанной колонии. Отпуск отпуском, но кушать-то хочется. И не только… Его внимание привлекла яркая вывеска казино — гигантские полуразумные светляки в гранёных колбах. Внутри, в противоположность сверкающему фасаду, было полутемно, лишь узкие конусы света падали на игральные столы, высвечивая фишки, карты, кости, жетоны и разнообразные конечности игроков, мелькавшие над ними. Сдержанный гул множества голосов, вязнувших в табачном дыму, создавал впечатление скорее библиотечной курилки, нежели прибежища азарта. Благодаря полученному вознаграждению Н'Кай мог не стеснять себя в средствах и некоторое время переходил от стола к столу, составляя партии в тех играх, которые знал — а знал он их немало. Наконец, в дальнем конце зала он обнаружил совершенно пустой столик, за которым скучала крупье — как ни странно, по-видимому, землянка, небрежно тасовавшая колоду старых карт.