— Можешь отправляться в свой отель. Мы подождём тебя внизу. Полчаса хватит?
— Маловато… — Н'Кай опасливо покосился на свою правую руку. — Мне ещё тут кое с кем попрощаться надо… должок стребовать.
— Ах, это! — понятливо хмыкнул клингон. — О ней мы уже позаботились.
Н'Кай похолодел. А как же ребёнок? Неужели и он?.. и его?.. Он вдруг понял, что скорее отрубит себе руку, чем улетит отсюда, оставаясь в неизвестности.
— Стерва; жаль, не я её прикончил, — мрачно обронил он, пытаясь подыграть захватчикам.
— Обижаешь! Она ещё поживёт — долго поживёт. Но не очень счастливо!!! — заржал высокий чин, поддерживаемый остальнами громилами.
Всё самообладание Н'Кая не помогло бы ему удержаться от безнадёжного броска на эту мерзкую свору, но, к счастью, ему не оставили на это времени. За очередным взрывом хохота последовал мощный толчок в спину, и Н'Кай пулей вылетел из ангара, направляемый твёрдой рукой клингона. К отелю двинулись все вместе, плотной толпой, опасаясь, что пленник может удрать, несмотря на все предпринятые меры.
До самого отлёта несчастному агенту так и не удалось отделаться от своих мучителей. «Лай'а Телл» загнали в трюм клингонского корабля, и планета осталась далеко позади. Теперь ему оставалось надеяться лишь на то, что андроид-связник догадается заглянуть в холодильник в номере Тарда, где одиноко мёрз трикодер с кристаллом. Перед тем, как его увели из номера окончательно, Н'Кай, под предлогом жажды, влез туда и набормотал пару фраз о приблизительном направлении своей одиссеи поневоле, как он его понял из разговоров своих похитителей.
Час спустя, сидя в запертой каюте, Н'Кай Тард критически обдумывал создавшееся положение.
Земля, значит… Конечно, на Вулкан они не сунутся, там почти все — телепаты. Добро ещё эти козлы хотя бы не знают, что со мной в этом смысле далеко не всё в порядке, а то фигу бы стали церемониться; головой в шлюз — и привет. Конечно, им нужен был ромуланец, враг Федерации; хотя надеялись при этом всё равно только на своих, даром что пришили этого горе-изобретателя.
Н'Кай принял позу роденовского «Мыслителя» — совершенно непроизвольно, так как с творчеством Родена знаком отродясь не был. Что же это за вещество? Этот Ргал, говорят, сам его принял, просканировал всех кого ни попадя в радиусе мили и спятил, видимо, от переизбытка информации. Всвязи с этим его пришлось пришить тем, что под руку подвернулось. Подвернулся топор. Интересно, сколько доз ещё у них осталось? Нет, федералы — наивные… Согласиться на партнёрский обмен военными методиками в порядке программы мирного договора?.. Да это просто цирк с конями, а не сотрудничество, как сказала бы на его месте Лея. Какое счастье, что она не на его месте, кстати!!! Неужели федералы и впрямь зайдут так далеко, как им хотят предложить? Отослать курсантов на Клинжай-2… Нет! От этих мыслей Н'Кай враз покрылся ледяным потом и принялся мерить каюту шагами. Я не должен этого допустить, твёрдо решил Н'Кай, задумчиво повертев в пальцах браслет на правом запястье.
Но только как?..
…Когда Эван вернулась с занятий, дома никого не было. Золотой файр, сидевший на зеркале, нахохлился, словно обыкновенная курица, и затянул радужные глаза мутной плёнкой, вновь погружаясь в сон.
— Эй, милашка, где твоя хозяйка? — шопотом позвала Эван, поглаживая Зиру по спинке кончиками пальцев.
Файр, само собой, ничего не ответил, лишь мелодично свистнул во сне — наверное, видел Перн.
Эван пожала плечами и села за компьютер.
Ноябрь подходил к концу, и, как следствие этого, пейзаж за окном расстилался довольно унылый. Голые ветви деревьев, завезённых из северных широт, никак не маскировались вечнозелёными кустарниками, чудом уцелевшими как вид после страшного 2152-года, когда неизвестный агрессор из глубин Космоса перепахал всю Флориду плюс изрядный кусок восточного побережья, из-за чего на всём американском континенте круто переменился климат. Так круто, что редкие снежинки, срывающиеся сейчас с низкого свинцового неба, уже давно никого не удивляли в этих широтах. Как и лёгкий морозец по утрам, никогда, впрочем, не оборачивающийся настоящей зимой — всё-таки рядом Тихий Океан, так что, в общем и целом, климат сохранялся достаточно мягкий.
Сорел продолжал успешно трудиться на благо Федерации, относясь к поставленной перед ним задаче по воспитанию её будущего со всей возможной ответственностью, какую только можно предполагать в любом, наугад взятом, вулканце, а уж в Сореле конкретно её — ответственности этой — оказалось ой, как немерено. И если кто-то из курсантов, побывав на занятиях Полански, начинал стенать, что жизнь несправедлива, ему просто-напросто предлагали перевестись в одну из групп Сорела, где он очень скоро получал прекрасную возможность осознать, насколько милым, деликатным и интеллигентным человеком является Полански по сравнению с этим остроухим инквизитором. Второго перевода страдальцу, естественно, уже никто не разрешал. Очень скоро группы, проходящие физическую подготовку под руководством Сорела, начали выбиваться в лидеры буквально по всем видам спорта, начиная от бега на короткие дистанции и заканчивая многими видами борьбы, включая элементы вулканской школы. Полански, разумеется, брошенную перчатку радостно поднял; и теперь уже оба потока не могли понять, куда они поступили — в Звёздную Академию или на ускоренные курсы по подготовке кадров, предназначенных для осуществления подрывной деятельности на территории Клингонской Империи. В запале этого стихийно организованного соцсоревнования оба преподавателя немного позабыли, какой предмет они преподают; и Полански научил своих ребят, как при помощи куска хозяйственного мыла, бутылки растворителя и какой-то там матери изготовить «взрывное устройство, способное снести даже бронированную дверь ромуланской тюрьмы, в которую вы, с вашим подходом к делу, когда-нибудь обязательно попадёте, а не то, что там чью-нибудь голову…» Сорел в долгу, естественно, не остался, и спустя какое-то — совсем небольшое — время его ребята уже со всем тщанием и серьёзностью начинающих террористов изучали конструкционные особенности и слабости инопланетного оружия, хотя к ознакомлению со своим собственным должны были приступить только в начале следующего семестра.