Н'Кая отпинали в грузовой отсек, где на одной из палуб стоял его изящный маленький корабль — такой близкий и абсолютно недоступный. Ему было велено сидеть там и ждать сигнала. Беспрекословное повиновение вражеским приказам никогда не входило в число немногочисленных добродетелей Тарда; поэтому, как только за клингонами закрылась дверь, ромуланец начал обшаривать палубу в поисках другого выхода. Вскоре он его нашёл и, шумно сопя, стал протискиваться в вентиляционный ход — без особых целей и намерений, впрочем — исключительно из чувства противоречия. Судя по всему, на Клинжае никто не был знаком с «Правилами злого властелина», потому что подошвы ботинок Н'Кая очень скоро скрылись в тёмном жёлобе квадратной трубы безо всякого противодействия со стороны тех, кто обязан был любой ценой не допустить этого события.
Эван и Тиру отбросило к противоположной переборке. «Взлетаем!!!» — с ужасом осознали они, сражаясь с перегрузкой, вжавшей их в противоположную стену.
Да что же тут такое, чёрт возьми, происходит?!
Алекс оказалась в одной камере с незнакомцем. Гримо Дангар держался мужественно — не шастал из угла в угол, не болтал без удержу, как это делают слабонервные хлюпики. Однако его каменная неподвижность и гробовое молчание не прибавляли Алекс уверенности в себе — в них ей чудилось принятие худшей участи убеждённым фаталистом. Разум свой она держала на замке, к соседу в голову соваться тоже благоразумно не пыталась. Корабль летел уже довольно долго безо всяких эксцессов. Девушка распрямила затёкшие конечности; опираясь о стену (камера была абсолютно пуста), поднялась на ноги. Первым делом она подошла к двери и нерешительно в неё поскреблась. Тишина. Ей даже показалось, что Данглар не дышит. Чтобы убедить себя в обратном, Алекс решилась-таки к нему обратиться.
— Они что, экзамен не сдали?
Красивое лицо, которому слегка курносый нос придавал благородное обаяние, на секунду дрогнуло. Алекс вдруг захотелось увидеть, как он улыбается. Однако с этим явно приходилось повременить. Не глядя на неё («Не повернув головы кочан…» — как всегда некстати вспомнился ей злополучный Маяковский), Данглар спокойно ответил:
— Сдали на «отлично».
— А что Вы им сделали? — изумилась Александра.
Тут Гримо наконец соизволил поднять на неё глаза (он продолжал сидеть на полу напротив двери камеры). Прохлада оазиса для путника в жаркой пустыне — вот чем был его взгляд. Однако Алекс не была путником в пустыне, скорее, её следовало уподобить Дарье в крещенском бору. Так что холодный взгляд телепата окончательно приморозил её язык к нёбу, и дальнейших вопросов с её стороны не последовало. Данглар переменил позу, вытянув длинные ноги через всё тесное помещение. Руки он по-наполеоновски скрестил на груди. Алекс ничего не оставалось, кроме как пялиться на него и дальше. И смутное воспоминание зашевелилось в ней… воспоминание детства — но не того, первого, настоящего, детства, которому минуло три столетия — а второго, прошедшего уже в этом мире. Этот высокий лоб, чистые холодные глаза, аккуратные бачки и выразительно изогнутые губы* она видела тогда, когда Джон доставил её, одиннадцатилетнюю испуганную девчонку, на Землю. (* — …она видела в 1902-м году в Таганской тюрьме:))) — прим. автора.)
— Доктор?.. — внезапно вслух спросила она.
— Что вы сказали? — переспросил Данглар слегка дрогнувшим голосом.
— Доктор… мне нужен доктор… дышать тяжело… — с трудом нашлась девушка, у которой и впрямь сдавило горло от неожиданного воспоминания.
— У вас клаустрофобия? — он легко поднялся на ноги, будто и не сидел неподвижно в течение всех этих двух часов.
Алекс съёжилась на корточках в углу. Данглар забарабанил в дверь. Минут через пять она скользнула в сторону, а в проёме нарисовался здоровенный клингон. Он молча указал на Гримо, затем в сторону выхода из камеры. Полуобернувшись к девушке, телепат пробормотал: «Что ж, теперь вам будет просторней…», и дверь снова вернулась на прежнее место.
Алекс мечтала о зеркале, ибо была уверена, что на ней нет лица; а такая уверенность заставляла её опасаться за свой рассудок. Впрочем, рассудку и без того приходилось несладко — едва ли можно пожелать себе остаться в здравом уме, осознав, что именно ты — причина бед и несчастья многих и многих, знакомых и посторонних людей…
Благополучно избежав падения в мусоросборник, Н'Кай Тард продолжил свой путь по коммуникациям клингонского корабля. Он удивлялся, почему земляне не преследуют их — ведь обстоятельства их отлёта никак нельзя было назвать обыденными, и уж тем паче — торжественными… Протокол явно полетел псу под хвост, думал Н'Кай, пластаясь в трубе второй час подряд.