— …Ваня! — Тиру вытолкнули из голопроекции, и на её месте возникла Микки. — Что они все тут несут! У вас всё должно быть только отлично!.. Возвращайтесь скорее! Я вообще не понимаю, зачем вы летите на этот идиотский Клинжай! А-а-а!!!
Чьи-то — судя по виду, малурианские — руки выхватили Микаэлу из проекции. Раздался чей-то смех, и спустя секунду ребята увидели Совока и Т'Арию. Совок опирался о плечо подруги, горло его было замотано чьим-то тёплым шарфом, но он старался выглядеть приветливо. Он почти улыбался!..
— Мне кажется, я слышу скрип… — пробормотал Сэлв.
— Он говорит: «Удачи вам, земляне, вулканцы и полукровки!» — весело сказала Т'Ария.
— Совок есть Совок, — улыбнулась Лея.
— Он говорит: «У таких, как вы, всё получится, потому что вы все бандиты, и командир у вас бандит, и Первый — бандитка, и воспитатель — тот ещё элемент…»
— Никого не забыл, — восхитился Иван. — Что за сволочь!
— Ещё он говорит, ему жаль, что он не смог полететь с вами; получается, что у клингонов остаются какие-то шансы, а это очень обидно.
— Супер! — фыркнула Лея.
— Ну всё, хватит! — Т'Ария строго посмотрела на Совока. — Иди, ложись! А я сказала — немедленно! У тебя температура! Возвращайтесь скорее, ребята. Очень надеюсь, что Эван всё-таки ошибается, и нет у вас никаких проблем, разве что мелкие неприятности, но ведь на Клинжае без них никуда, верно? Мистер Сорел, Сэлв, Лея, Ваня… долгой вам всем жизни и процветания!..
— Ну вот, кажется, и всё, — в поле зрения вновь появился Айл. — От себя могу пожелать только одно — возвращайтесь живыми и здоровыми. Всё остальное, как вы и сами знаете, никуда от нас не денется. Всем счастливо и до встречи!
Свет замерцал и погас. Запись кончилась.
Какое-то время все сидели очень тихо, внимательно прислушиваясь к тому, что происходило за дверью.
— Крепко кладут, гады, — Серёгин поморщился. — На века.
— Само собой, — Сэлв что-то рисовал куском кирпича на цементной стене. — Завтра у нас закончится еда, послезавтра — вода, а потом…
— Потом мы обратимся в призраков, — откликнулся Серёгин.
— Но сначала мы всё же попробуем отсюда уйти, — возразила Лея. — Что ты там рисуешь?
Заглянув Сэлву через плечо, она слабо рассмеялась. На стене огромными буквами на ломаном клингонском было написано: «ПРАКЛЯТЬЕ КАЖДАМУ КТО ПОТРЕВОЖИТЬ НАШИ КОСТИ! МЫ СЛАТЬ ВАМ ИЗ МОГИЛА ЖУТКИЙ СМЕРТЬ!!!»
От нечего делать Лея исправила несколько ошибок из тех, что сумела найти.
— Умница, — она потрепала Сэлва по волосам. — Клингонский тебе явно даётся лучше, чем Серёгину — вулканский…
— Когда начнёшь?
— Что?
— Крушить стены и черепа.
— А… Думаю, ближе к ночи, когда эти трое закончат свою работу и уйдут. Убийства я не хочу — во-первых, это аморально; во-вторых — и в главных — будет много шума.
— Но что ты можешь? — грустно спросил Иван.
— Кое-что, — неуверенно ответила Лея. — Самое неприятное заключается в том, что результат этого процесса предсказать абсолютно невозможно. И вот ещё что… Меня беспокоит не то, как мы выберемся отсюда, — она посмотрела на Сорела, провалившегося то ли в беспокойный сон, то ли в транс, — а то, как мы собираемся отсюда уйти. И, мне кажется, я знаю, что он скажет по этому поводу, когда проснётся…
— Мы его вытащим, обещаю, — Ваня потрепал Лею по плечу. — Мне кажется, раздобыть транспорт будет не так уж и трудно.
— Угон я беру на себя, — отозвался Сэлв. — Да и Сорела, если что, дотащу без труда, но… Согласитесь, этим мы проблемы не решим. С Клинжая нам не выбраться всё равно!
Курсанты замолчали. Чтобы разрешить эту проблему, её сначала следовало обозначить, то есть как минимум выбраться из камеры. И если у Леи, Сэлва и Сорела на этот счёт явно были какие-то соображения, то Ваня по-прежнему пребывал в тяжких сомнениях касательно ближайших перспектив их маленького коллектива. Что ж, оставалось дождаться вечера — и посмотреть, что задумали эти трое. Подумав так, Ваня зевнул и отправился спать.