— Да, сэр, — обречённо произнесла Лея, заранее догадываясь о теме предстоящего разговора.
— Что это? — он бросил ей на колени простой белый конверт.
— Не могу знать, сэр, — вздохнула Лея. — Хотя и догадываюсь.
— Я получил это письмо лишь неделю назад. После почти целого месяца молчания! И как, ты думаешь, она объяснила свой поступок?!
— Не знаю, — грустно сказала Лея. — Но могу предположить. Никак.
— В том-то и всё дело, что никак! У вас, людей прошлого, так принято — уходить из семьи, не сказав ни слова напоследок?!
— Какого слова, сэр? — усмехнулась Лея.
— Да какого угодно! Прощания, благодарности, упрёка или сожаления — только не молча, ничего не объяснив и лишь спустя месяц прислав сухое письмо с заверениями в вечной памяти и благодарности, как… как… чужому человеку!!! Интересно, вы и со своими родителями так поступили?..
— Никак нет, сэр, — Лея вскочила с дивана и встала напротив Джона, сцепив за спиной руки. — И вы не смеете упрекать нас в том, чего мы не делали! Вы не хуже нас знаете, каким образом мы… ушли от наших настоящих родителей, и уж, конечно, мы никогда не поступили бы так с теми, кто взял нас в семью в этой жизни! Что же касается Алекс… мне очень жаль, сэр, но это не первый раз, когда она уходит от друзей, ничего не объяснив напоследок. Так принято у неё лично, и вам следовало об этом подумать, прежде чем радостно обвинять всё прошлое человечества в целом.
— Прости, — Джон провёл рукой по лицу. — Просто я… не ожидал.
— Не вы один, — уже значительно мягче произнесла Лея и села на письменный стол Литгоу. — Не вините её в том, что случилось. Просто Алекс, она, ну… она считает, что лишние привязанности ослабляют дух человека. Возможно, я ошибаюсь, но лично мне кажется, что она никогда не была слишком сильно привязана к своей прежней семье; не были исключением и мы. На самом деле перед тем, ну… как это случилось, мы не общались уже довольно давно. Мы были… лишней привязанностью. Конечно, она очень обрадовалась, встретив нас в этой жизни… и всё же я думаю, что это лишь эхо её тоски по прежним временам. В отличие от нас, Алекс никогда не стремилась идти туда, куда не ступала нога человека, и она действительно любила то время, откуда её столь грубо вырвали. Поверьте, она действительно благодарна вам и вашей семье за то, что вы для неё сделали, но… простите, Джон, вы… лишняя привязанность. Вы были словно якорь, не позволяющий ей совершить что-то очень важное. Вот она и избавилась от этого якоря… как смогла.
— Она могла поговорить, объяснить… я бы понял, — забыв о хороших манерах, Джон присел на стол рядом с Леей.
— Она знала, что вы поймёте. Как знала и то, что поговорив с вами, уже не найдёт в себе сил покинуть вас и этот дом. Она правда вас любит, — Лея осторожно дотронулась до руки Литгоу. — И Лианну, и ребят… особенно их. Просто дайте ей возможность идти дальше так, как она считает нужным — и, возможно, вы ещё встретитесь.
— Она вернётся? — полковник посмотрел на Лею в упор.
— Нет, — ответила она ему столь же прямым взглядом. — Только не в этот дом. И всё же она не исчезнет бесследно. Она обязательно даст о себе знать — рано или поздно. Ведь такие как мы, не исчезают бесследно, знаете ли…
После ужина в доме Литгоу Лея с Иваном попрощались — первая направилась в квартиру Сорела, чтобы забрать оставшиеся цветы, расплатиться с хозяйкой и больше никогда туда не возвращаться, а второй — обратно в общежитие, где его ждали друзья и оставшееся с обеда учебное задание.
— Как прошёл ужин? — поинтересовалась у Ивана встретившая его в коридоре Эван.
— Как первосортные поминки, — хмуро ответил тот. — Я уж потом догадался, что приглашён исключительно для оформления стола. Сначала меня припахали мыть посуду, потом я вынужден был полчаса развлекать жену командира и его детей, пока сам командир в течение этого времени допрашивал о чём-то Лею, затем они явились к столу с таким видом, будто только-только похоронили кого-то очень близкого, после чего начались собственно поминки.
— А ты не догадываешься, кого хоронили-то? — хмыкнула Эван.
— Догадываюсь, — буркнул Иван. — Только мне от этого не легче.
— Ты что такой смурной-то? — Эван пытливо заглянула другу в глаза. — Случилось что?
— Случилось, да только не у меня. У друга вот неприятности… зима эта гнилая… — Иван с тоской посмотрел за окно, в тёмную мглу, где скорее угадывались, чем были видны мелкие капли дождя, создающие сплошную туманную завесу с практически нулевой видимостью. — Домой хочу, к деду с бабкой… поехали к нам на следующие каникулы, а? На лыжах покатаемся, крепость построим, бабушка нас варениками с вишней накормит — она их ещё с лета на всю зиму наморозила, дед про Арчера очередную байку расскажет — нам-то что, а Лее всё радость. Сэлва тоже возьмём, чтоб не скучал… и Ка'Тори…