Когда ему исполнилось двадцать девять, он был отправлен на Вулкан. Он — гордость и надежда Рихантсу! Всё пропало. И его детским мечтам не суждено сбыться…
Всё пошло неудачно с самого начала… мини-шаттл с отражающим экраном вышел из строя, пришлось транспортироваться по лучу, в результате чего он на мгновение потерял ориентацию. Только на мгновение — но и этого мгновения хватило, чтобы на него кинулся дикий сехлет и разорвал ему куртку на спине. Вместе с кожей и мышцами… Н'Кай убил сехлета, но и сам далеко не ушёл. Прополз несколько сотен метров и понял, что умирает. Он чувствовал разочарование пополам с облегчением — да, он умрёт, не выполнив задания, но и не попадёт в руки врагов…
А потом он вдруг увидел это грустное лицо с зелёными глазами, так похожими на глаза его матери. Он подумал — это ангел? Он пришёл за мной, чтобы отвести туда, где не падают тени? Быть может, это моя мама, снова такая юная и живая… Он позвал её, но она лишь печально покачала головой в ответ. У мамы были чёрные волосы, вспомнил он, а у ангела серебристо-белые, словно лунный свет. Наверное, это Рие, подумал он, чувствуя, как на его губы льётся прохладная родниковая вода, она всегда встречает тех, кто переступает через порог между той жизнью и этой. Потом кто-то подхватил его на руки, и он полетел вперёд… чтобы никогда не вернуться.
Однако вместо Ворта Вор он увидел больничный потолок.
Нет, его ни о чём не допрашивали, не били и не пытали… его просто посадили в эту маленькую комнату со спартанской обстановкой, и всё. Три раза в день ему давали еду. Это не было тюрьмой… дверь его комнаты не была заперта. Ещё бы! На Вулкане нет тюрем… но куда бежать? Кругом пустыня, дикие звери, а у него даже ножа нет. Документы, деньги, оружие — всё это, естественно, исчезло. Как и пломба с ядом из зуба. На нём была одежда, исключающая всякую попытку самоубийства. Всё, что ему осталось — это сидеть здесь и переживать свой позор. И молиться Рие, умоляя её ниспослать ему быструю смерть…
Но не сейчас. Сначала он должен найти того, кто помешал ему умереть и поквитаться с ним.
Да будет так.
— Сорел подарил? — Сэлв ревниво вертел в руках Леин мини-комп. — Да, он крутой парень…
— Ты подозрительно быстро учишься английскому, — насмешливо отметила Эван, — я вот что подумала — разве ты не можешь общаться с матерью?
— Могу, конечно. Но ведь ВСЕХ слов от неё не услышишь, а без уличного влияния моё развитие будет дисгармоничным…
Эван фыркнула. Да-а, того, чего Сэлв нахватался от Леи, а, в некоторых случаях, и от неё самой, в словарях и книжках не пишут. И уж, тем более, о таком не беседуют с матерью. Как говорится, научи меня плохому…
— Как там поживает твой ромуланец? — обратился Сэлв к Лее.
— Говорят, его держат где-то в песках Гола, — ответила та, пожимая плечами, — окружили телепатами, так что ему никак не удрать.
— На Землю отправят?
— Да вряд ли. Сам знаешь — свои внутренние дела вулканцы предпочитают разрешать сами. Понятия не имею, что с ним будет.
Они уже подходили к школе. Сэлв с некоторым сожалением вернул Лее «Галактику» и отправился в свой корпус.
— …Это правда, что ты прошла кахс-ван за восемь дней? — спросил Лею Мистэл — тот самый мальчишка, что вступился за них в прошлой драке.
— Ну-у…
Эван не утерпела и вылезла вперёд:
— Она бы и за семь прошла, только из-за ромуланца свернула!
— Я бы не стала придавать срокам особое значение, — неохотно сказала Лея. — Всё-таки я постарше, чем те дети, что обычно проходят трассу. Я и не думала, что ты знаешь об этой истории.
— Не скажи, — утешил её Мистэл. — Значение на самом деле грандиозное. Всё-таки ты девчонка, да ещё и землянка к тому же, так что возраст здесь не главное. И потом — ты спасла чужую жизнь…
— Ну спасибо… — скривилась Лея. — Нет, правда! Большинство народа вообще не понимает этой моей затеи.
— Я понимаю, — ответил Мистэл. — «Мотив — это всё, что нужно», не так ли?.. А ромуланец был для тебя не помехой, а дополнительным испытанием. Я был бы рад во время моего кахс-вана столкнуться с чем-то подобным.
— Тоже мне честь — ромуланца подобрала!..
Ага, в разговор вступил небезызвестный Веник… то есть, Совок. Эван подняла голову (задирать её пришлось высоко):
— Юноша, вы полагаете, ей следовало бросить его там на верную смерть?..
— «Не убивай живое, если только есть выбор, — процитировал Мистэл. — Можешь ли ты снова дать радость тому, что убил?»