К вечеру Спутанный настолько оборзел, что принялся ковыряться в том, что я последние годы тщетно пытался спрятать в глубинах сознания от самого себя. Он говорил о ней, и от вновь нахлынувшей боли, я настолько обмяк, что не мог выдавить ни слова, чтобы заткнуть его. Вместо этого, я слушал его, уже почти полулежа, и так ясно осознавал, какой в данный момент занимаюсь хуйней, что мне отчаянно хотелось оказаться трезвым, чисто вымытым и серьезным, подальше отсюда... Но я продолжал лежать, пить и следить за женой, до которой, собственно говоря, мне не было никакого дела.
В горле пересохло, я облизнул губы, и почувствовал на языке привкус соли.
-Я не хотел, чтобы ты плакал. Извини. Правда... Я осел. -Спутанный смотрел на меня серьезно и по-человечески растерянно. - Сменим тему?
Я кивнул. В течение следующего часа ни он, ни я не произнесли ни звука.
Лайнел вышла в пятнадцать минут пятого. В дверях конторы она столкнулась с Нерхилом, тем мужиком из бара, которого я принял за её любовника. Лайнел неловко покачнулась и упала на пол. Как выяснилось, у неё сломался каблук.
Нерхил принялся извиняться, и, видимо, предложил подвезти её до дому. Лайнел отрицательно помотала головой и кивнула в сторону своей машины. Они распрощались, и жена, беспечно сняв вторую туфлю, прямо босиком направилась к машине, поправляя по дороге сбившуюся причёску. Красная что-то говорила ей и смеялась. Её цвет начал тускнеть и плавно перетекать в молочно-белый.
-Она возрождается. - Объяснил мне мой двойник. - Сначала Серая была больна, а теперь ей лучше, и она принимает естественный облик. Жаль, что мыслителями Шэйронвиль беден. Я бы даже сказал - нищ. Мы могли бы столько всего порассказать об устройстве мира при наличии заинтересованных ушей. А вам, кроме вас самих и ваших низменных страстей ничего не интересно.
Пропуская мимо ушей его слова, я торопливо, перебежками, сквозь кусты добрался до своей машины. Мы погрузились в мой черный форд и поехали следом за Лайнел.
Она заехала в супермаркет и вышла оттуда с двумя полными пакетами и пластиковой корзинкой для пикника. В пакете я узрел бутылку мартини, помидорки черри, зелёные листья салата и длинный французский хлеб. Домой она не поехала. Её машина миновала поворот к нашему дому и направилась в сторону окраины, а ещё спустя четверть часа свернула на узкую дорогу к побережью. Мы бросили машину в кустах и дальше пошли пешком. Метров через сто мы поравнялись с красным Поршем Лайнел. Машина была пуста.
В это время суток на побережье всегда некуда яблоку упасть. Люди, истекая потом, пьют разноцветные шипучки и скользят жирными от крема пальцами по спинам и задницам друг друга, а летний зной и горячий песок, прилипая к разомлевшим телам, заставляют их думать об алкоголе и сексе.
-Вот они! - крикнул Спутанный, указывая в самую гущу тел.
Я пригляделся и понял, что он не ошибся. Моё сердце бешено и азартно забилось.
"Сейчас я увижу ее любовника". - Подумал я почти с радостью, но вместо любовника, я увидел рядом с полуобнажённой Лайнел её мать и всё того же Нерхила. Видимо, он просто заехал за матерью перед тем, как двинуть к океану.
-Это обычный семейный пикник. - Разочарованно вздохнул я. - С чего мы вообще взяли, что у неё кто-то есть?
-Есть. Точно есть. - проговорил Спутанный, с интересом наблюдая, как мать Лайнел протягивает Нерхилу бутерброд. - Интересно, что он в ней нашел.
-Кто? - я все еще думал о своем прошлом и не сразу понял вопроса.
-Этот Нерхил в матери Лайнел. Очевидно, что она его старше.
-И что? Причем тут возраст? - возразил я. -Она привлекательная женщина.
Спутанный посмотрел на меня, как на идиота.
-Не смеши меня.
Мы покинули пляж и поехали в "Ночку". Там в гордом одиночестве танцевала Лилиан. Ее волосы ниспадали пышной белой волной по обнажённым плечам и спине.
Все, кто был в баре, пялились на неё и пускали слюни. С чувством собственного превосходства я подошёл к ней, обнял за талию и задвигался с ней в такт. Она повернулась ко мне спиной и, виляя задницей, съехала вниз по моему телу, пока её затылок не упёрся мне в пах. Лилиан красиво повернулась, и я почувствовал её горячее дыхание сквозь штаны. Я легко поднял Лилиан с полу, посадил её на себя так, что она обняла своими бёдрами мою талию, нежно покружил и унёс за свободный столик.