-Коган!!! - прикрикнула на меня Миранда. - Как ты, черт возьми, режешь? Мы что, по-твоему, свиньи такими кусками есть?
-Извини. Кулинария это не моё. - выкрутился я, бросил нож и, не спеша, направился к Лайнел и Лилиан, которые пили холодное пиво в десяти шагах от океана. Заметив, что Лайнел сидит прямо на песке, я вернулся за пледом, а потом, испытывая какое-то животное наслаждение, поднял свою бывшую жену с песка, словно пёрышко, постелил плед ей под задницу и посадил обратно. Она рассмеялась. Душа Лилиан нахмурилась.
"Неужели ревность? - удивился я про себя. - Интересно, по какой логике мы все друг друга ревнуем???
-Девочки, - сказал я уже вслух. - Только не оборачивайтесь. В кустах у заезда кто-то есть. За нами следят. Я думаю, это Фрост.
Лайнел деловито прикурила сигарету и предложила нам с Лилиан ещё пива. Я заметил, как дрожат её пальцы, сжимающие тонкий бирюзовый фильтр, и почувствовал досаду, тоже сильно смахивающую на ревность. Лилиан повеселела и принялась собирать непослушные волосы в пучок. По поводу её волнения я тоже расстроился. Пока я наблюдал, как она просит у Миранды ленту для волос, Лайнел неотрывно смотрела на меня.
-Что за хрень между нами происходит? - спросила она. - Ты ревнуешь нас к нему. Мы ревнуем тебя друг к другу, но при этом не можем поделить Фроста.
Лайнел залпом допила пиво из полупустой бутылки, и, схватив салфетки, придавленные камнем от ветра, рванула туда, где в зелёной гуще кустов я недавно видел человека с биноклем.
-Я в туалет. - Крикнула она нарочито громко и через минуту скрылась в зелени.
"Ты же не хочешь его видеть!" - хотел я крикнуть ей вслед, но не крикнул. Потому что вдруг понял, как глупо себя повел. Я заметил его, но не кинулся за ним сразу. Нет. Я, как полный идиот, вернулся ко всем, резал какие-то перцы, таскался с пледом для Лайнел, а ведь он мог в любой момент уйти и унести с собой все ниточки, ведущие к Кирстен.
Я посмотрел на свои ноги. Они словно вросли в песок. Они не желали идти к тому, кто может привести доказательства, что Кирстен больше нет. Последний год, я думал, что уже готов к любой правде. Я ошибался. Смогу ли я выжить, если сейчас чьи-то слова вырежут из меня надежду, словно сердце или легкое?
-Иди за Лайнел. - скомандовала Лилиан, немного потрясенная моим бездействием. - Мало ли что могло случиться. Лайнел только-только оправилась от болезни. Там, может, и не Фрост вовсе, а маньячила какой-нибудь.
Её слова отрезвили меня. Я нырнул в прибрежные кусты. Холодная сырая листва не замедлила намочить мне брюки по самый пах.
-Лайнел! - крикнул я, наплевав на осторожность.
Сзади на моё плечо легла чья-то ладонь. Я вздрогнул и обернулся.
-Где она? - с ходу спросил я.
-Она с Кирстен. - Спокойно ответил Фрост, такой же мокрый и растрёпанный, как я.
Не успел я открыть рот для ответа, как откуда-то слева раздался хруст веток. Я обернулся, и застыл, не веря своим глазам.
Четыре с лишним года я пытался не забыть её лицо, но память усердно стирала его, шоркая об кирпичные стены бара и заляпанные алкогольные витрины. Я забыл звук её голоса, запах её волос, манеру говорить. Только её имя, словно заглавие для моей жизни, огромными черными буквами растянулось в тонкие многокилометровые нити и опутало меня с головы до ног. Кирстен. Я закрасил свою душу в иссиня-багровые цвета нашего помешательства, не желая больше никому открывать её.
Один Бог ведает, сколько раз моё воображение рисовало её, лежащую в гробу в белоснежном платье. Я представлял Кирстен обнажённой, с круглым животом, в холодной ванной с перерезанными венами и стеклянными глазами. Я видел, как она прыгает с чёртова колеса и расплывается багровой лужей на асфальте. Мне чудилось отчаяние маленькой жизни, замурованной в ней, которая трепещет от страха, понимая, что ей больше нечем дышать. Я мнил её то мученицей, то убийцей. Границы между плохим и хорошим смазались, я дошёл до дна, дотронулся до него рукой и стремительно возвращаюсь обратно. Я слышу ворчанье океана, и чувствую, как мурашки бегут по коже. Моё сердце сжимается от жалости при виде удаляющейся фигурки Лайнел. А в двух шагах от меня стоит Кирстен, на нежном лице которой я вижу прелестные веснушки. На фоне вымокших тёмно-рыжих волос, небрежно откинутых за спину, её глаза кажутся голубее самого голубого неба. Мне даже привиделись плывущие в них облака. Её губы, сухие, чуть припухшие, искусанные до крови, наконец, вывели меня из ступора.