— А что с женщиной с лицом лисы на реке Сисс?
Мурген пожал плечами.
— Найди способ обмануть ее. Или она выцарапает тебе глаза когтями ног. И не разрешай ей приблизиться к себе: царапина от ее ногтей парализует.
Аилл встал на ноги.
— Сэр, благодарю вас за помощь. Тем не менее я поражен тем, насколько опасен путь. Многие из тех, кто хотел бы посетить вас, безусловно являются вашими друзьями.
— Да, несомненно. — Было ясно, что Моргена это не интересует. — Кстати, на всякий случай. Эти препятствия установили мои враги, а не я.
— И грифоны так близко от Свер-Смода? Какая наглость!
Мурген рассеянно махнул рукой.
— Ниже моего достоинства замечать такие вещи. А сейчас, принц Аилл, я желаю тебе безопасного путешествия.
И Мурген вышел из гостиной. Женщина в белом провела Аилла к двери. Она посмотрела на небо; солнце уже перешло зенит.
— Если вы поторопитесь, — сказала она, — то будете в Нижнем Озви до того, как сумерки перейдут в ночь.
Аилл пошел обратно по тропинке и быстро оказался возле грота с двумя грифонами. Они повернулись и увидели Аилла.
— Неужели ты осмелишься опять предложить нам этот безвкусный мед? Мы хотим что-нибудь более аппетитное!
— Судя по виду вас обоих терзает голод, — сказал Аилл. — Но я знаю, как помочь вам. Вот...
Аилл вынул соты с медом.
— Первоначально я собирался дать одному из вас одни соты, а другому — другие. Но сейчас я думаю, что один голоднее другого, и ему должно достаться все. Я оставляю соты здесь, решайте сами.
Аилл отступил от тут же вспыхнувшей перебранки, и не успел он пройти по тропе и пятидесяти ярдов, как они уже вцепились в бороды друг другу. Аилл шел быстро, но еще долго слышал возмущенные крики.
Подойдя к Падающей Щели, он осторожно посмотрел через край утеса. Огромный валун стоял там же, где и прежде, покачиваясь от малейшего ветерка.
Ворон, с забрызганными кровью перьями, без крыльев и хвоста, наполовину сидел, наполовину стоял на согнутых желтых лапах; его красный глаз не отрываясь глядел на горлышко.
В пятидесяти ярдах на восток рос перекошенный старый кедр; его изогнутый ствол тянулся над самым краем обрыва. Аилл накинул веревку на ствол с таким расчетом, чтобы при спуске не удариться о склон утеса. На конце он завязал петлю, в которую сел, крепко натянул веревку, повис над бездной и аккуратно спустился к подножию утеса. Перекинув конец через ствол дерева, он освободил веревку, свернул ее и повесил на плечо.
Ворон стоял как и раньше, вздернув голову, готовый в любое мгновение обрушить валун. Аилл тихо подошел с другой стороны и ткнул валун концом меча. Тот зашатался и обрушился в проход, а ворон громко заорал от ужаса.
Аилл пошел по тропинке, спускаясь с горы Габун и остановился только перед деревьями, растущими вдоль реки Сисс. Где-то там, в засаде, лежала женщина-лиса.
Скорее всего она устроилась в зарослях чахлого орешника, росшего в ста ярдах впереди. Их можно было обогнуть сверху или снизу, и переплыть реку, а не идти вброд.
Аилл вернулся немного назад, и, как можно более скрытно, обошел орешник, идя вниз по течению по направлению к берегу реки. Теперь от воды его отделяли только непроходимые заросли ивы, и он был вынужден пойти вверх по течению. Нигде ничего не шевелилось, ни в чаще, ни где-то еще.
Аилл почувствовал себя неуютно, тишина нервировала. Он остановился и прислушался опять, но услышал только жучание воды. С мечом в руке, он медленно шел вверх по течению, шаг за шагом, шаг за шагом... Подойдя к броду, он остановился около густых зарослей тростника, качавшихся на ветру. На ветру? Он мгновенно обернулся и увидел рыжую маску женщины-лисы, сидевшей сгорбившись, как лягушка. Аилл взмахнул мечом в то же мгновение, как она прыгнула на него, и одним ударом снес ей голову. Тело и ноги кучей свалились на землю, голова откатилась к краю воды.
Аилл слегка подтолкнул голову мечом, она скатилась в реку и, покачиваясь, поплыла вниз по течению. Тело выпрямилось и начало бесцельно метаться взад-вперед, размахивать руками и прыгать, и, в конце концов, исчезло за холмом по направлению к горе Габун.
Аилл вымыл меч, пересек брод и вернулся в Нижнюю Озви до того, как сумерки сменились полной темнотой. Он поужинал хлебом и окороком, выпил пинту вина и вернулся в свою комнату.
Не зажигая света он вынул серую гемму, которую дал ему Мурген. Она тускло светилась, цветом сумрачного дня. Довольно таки бледно, подумал принц. Но, отвернувшись, он ощутил странную вспышку на краю зрения, ощущение, которому не смог подобрать имя.