Сулдрун сбегала к дереву и спустя несколько секунд вернулась с золотом. Они вошли в часовню. Брат Умпред стоял у стола, мрачно глядя в огонь.
— Священник, — сказал Аилл, — ты и я отправляемся в путешествие. Повернись ко мне спиной, если ты не против: я свяжу тебе руки, чтобы ты не выкинул глупых шуток. Подчиняйся мне, и останешься цел и невредим.
— А что с моим комфортом? — пробормотал брат Умпред.
— Тебе стоило подумать об этом прежде, чем придти сюда ночью. Поворачивайся, снимай сутану и сложи руки за спиной.
Вместо этого брат Умпред прыгнул к Аиллу и ударил его дубиной, которую вытащил из кучи дерева.
Аилл отшатнулся. Брат Умред оттолкнул Сулдрун и бросился вверх по тропинке, Аилл за ним. Проскочив через дверь, священник вылетел на Уркиал и заорал изо всех сил:
— Стража, ко мне! На помощь! Измена! На помощь! Ко мне! Схватить предателя!
Из аркады выбежало четыре солдата, те самые, от которых Аилл и Сулдрун спрятались в оранжерее. Бросившись вперед, они схватили Умпреда и Аилла.
— Что здесь происходит? Что за крики?
— Позовите короля Касмира! — завопил брат Умпред. — Не теряйте ни секунды.! Этот бродяга побеспокоил принцессу Сулдрун: ужасный поступок! Приведите сюда короля! Бегом!
Появился король Касмир и брат Умпред начал возбужденно рассказывать:
— Я увидел их во дворце. Я узнал принцессу и вспомнил этого человека; он уличный бродяга. Я последовал за ними, и — вообразите себе их наглость! — когда они захотели, чтобы я женил их по-христиански. Я отказался и предупредил их, что они затевают преступление.
Сулдрун, стоявшая у двери, вышла вперед.
— Сир, не сердитесь на нас. Это Аилл. Мы муж и жена. Мы нежно любим друг друга; пожалуйста, дайте нам уйти и спокойно прожить нашу жизнь. Если вы не против, мы уйдем из Хайдиона и никогда не вернемся.
Однако брат Умпред, возбужденный своей ролью в этом деле, не мог молчать.
— Они угрожали мне; я едва не лишился сознания от их угроз! Они заставили меня быть свидетелем на их свадьбе. И если бы я не подписал свидетельство о браке, они проломили бы мне голову!
— Хватит! — холодно сказал Касмир. — С тобой я разберусь позже. Приведите сюда Церлинга. — Он повернулся к Сулдрун. Когда король Касмир гневался или волновался, его голос становился ровным и нечего не выражающим, как сейчас. — Ты опять не подчинилась моему приказу. И, какая бы ни была причина, это недопустимо.
— Вы — мой отец, — тихо сказала Сулдрун. — Неужели вас не волнует счастье дочери?
— Я король Лайонесса. Даже если у меня и были к тебе какие-то чувства, они исчезли, когда ты не подчинилась мои желаниям. И теперь ты еще вышла замуж за безвестного мужлана. Так тому и быть! Мой гнев не уменьшился. Ты вернешься в сад и останешься в нем навсегда. Иди!
Плечи Сулдрун поникли; она вошла в дверь и спустилась в сад. Король повернулся к Аиллу и внимательно оглядел его.
— Твоя самонадеянность просто потрясает. И у тебя будет много времени, чтобы подумать о ней. Церлинг! Где Церлинг?
— Сир, я здесь. — Вперед вышел приземистый лысый человек с покатыми плечами, коричневой бородой и круглыми широко открытыми глазами: Церлинг, главный королевский палач, самый страшный после короля человек в Лайонессе. Король Касмир что-то прошептал ему.
Церлинг накинул петлю на шею Аилла, провел его через Уркиал и за Пейнхадор. При свете месяца с Аилла сняли петлю, обвязали веревку вокруг груди, подняли над каменным колодцем и стали опускать туда: вниз, вниз, все время вниз. В конце концов его ноги коснулись дна. Вслед за ним полетела веревка, очень емкий последний жест.
Темнота, ни звука. Воздух пах мокрым камнем с оттенком человеческого гниющего тела. Какое-то время Аилл стоял, глядя вверх, потом на ощупь дошел до одной из стен, пройдя может быть футов семь. Нога коснулась чего-то круглого и твердого.
Наклонившись, он нащупал череп. Отойдя немного в сторону Аилл сел, прислонившись спиной к стене. Через какое-то время веки налились усталостью; он начал засыпать. Он боролся со сном, потому что боялся пробуждения… Наконец он уснул. Проснувшись, он вспомнил все и мучительно закричал, не в силах поверить себе. Как могла произойти такая трагедия? На глазах выступили слезы; он положил голову на руки и заплакал.
Прошел час, он сидел сгорбившись, в полном отчаянии.
Наконец через шахту просочился свет, и Аилл осмотрел свою камеру. Круглый пол, футов четырнадцать в диаметре, вымощенный тяжелыми каменными плитами. Каменные стены поднимались вертикально на шесть футов, потом сходились к центральной шахте, входившей в камеру на высоте двенадцати футов над полом. У дальней стены лежала куча черепов; Аилл насчитал десять, остальные скорее всего лежали под грудой костей. Радом с ним лежал еще один скелет: очевидно последний обитатель камеры.