— Чего такое? — недоверчиво поинтересовался Харуто, останавливаясь возле Ёсихико.
— Да вот, Когане спрашивает, не слышим ли мы что-то там, — тихо пояснил тот Харуто и вслушался.
На спине выступил холодный пот. Ёсихико изо всех сил надеялся, что не услышит, как кто-то прибивает соломенную куклу длинным гвоздём.
— Неужели слишком тихо? — проговорил Когане и выдохнул в сторону молодых людей.
Вдруг Ёсихико услышал отчётливый звук.
— Это ведь… Голос?
Не желчный шёпот, которым изрыгают проклятия. Шумные, весёлые голоса. Совсем не то, что ожидаешь услышать в тихом лесу.
— Возле дальнего храма… — ошарашенно прошептал Харуто, тоже на миг получивший благословение Когане.
Через секунду он бросился бежать.
— Э-эй, ты куда?! Харуто!
Ёсихико бросился за фигурой, растворяющейся во тьме. Когане тоже побежал, но остановился через несколько шагов и посмотрел в небо. Ему показалось, что в чистом небе раздались тихие раскаты грома.
Когда они добрались до дальнего храма, то увидели на тесной парковке у входа маленькую машину. Со стороны главного здания раздавались голоса людей. Поблескивал свет, пахло порохом.
— Фейерверки, — понял Ёсихико и ощутил, как по ногам пробежал страх.
Разумеется, в храме строго запрещалось разводить огонь. Мало того, что главное здание и молельня деревянные, на склоне холма полным полно сухих листьев и веток, падающих с деревьев. Но в самую первую очередь Ёсихико ощутил не ужас, а кое-что ещё.
Он почувствовал молчаливый гнев горы и покрылся мурашками.
— Какого чёрта они творят?!
Едва Харуто осознал, что происходит, как пулей кинулся ко входу. Ворота на территорию, закрывающиеся в восемь вечера, была взломаны и распахнуты настежь. Неужели кто-то забрался внутрь?
Сразу за воротами слева располагался павильон омовений. Кажется, кто-то играл с водой, вычерпал её всю, а деревянные черпаки побросал на землю. Среди них затесалась пустая пивная банка.
— Что за глупец так ведёт себя на святой земле?.. — у Когане шерсть встала дыбом, когда он ощутил гнев местных духов.
— Может, позовём Такаоками-но-ками? — предложил Ёсихико и тут же сам всё понял.
Этот храм — его дом. Он не мог не заметить происходящее. Почему же его здесь нет? Может, при виде глупых людей, не понимающих, что они затягивают удавки на своих шеях, им овладело горе? Отчаяние?
— Эй, какого чёрта?!
Разъярённый Харуто подбежал к компании до того, как Ёсихико успел что-либо сделать. На вид они были студентами. Полураздетые, в окружении закусок и пива, они держали в руках фейерверки и шумели.
— Вы знаете, где находитесь?! — прикрикнул Харуто.
Студенты на миг притихли, но быстро поняли, что к ним подбежал не полицейский и не священник, а просто школьник. Раздался взрыв хохота.
— Чё? Чё значит где? На горе мы! А ты кто? Заблудившийся ребёнок?
Ёсихико нахмурился. Судя по всему, с этими так просто договориться не получится.
— Чё пристал, это просто фейерверки. Будто в лесу они кому-то мешают.
— Тушите! Что, если огонь перекинется на здания?!
Один из полуголых парней попытался зажечь фейерверк, но Харуто выхватил палочку у него из рук. Парень взбесился и взял Харуто за грудки.
— Ты чё творишь?!
Глухой стук. Харуто при всём желании не смог бы увернуться от удара по левой щеке. Он упал на землю.
— Харуто! — Ёсихико бросился к нему, но Харуто поднялся сам. С его губы стекала кровь.
— Как хотите, мрази! — крикнул он, набрасываясь на полуголого парня.
— Хватит, Харуто!
Студентов было четверо, все — мускулистые парни, уверенные в своих силах. Судя по тому, что они ничуть не стеснялись пускать фейерверки, вряд ли их можно назвать законопослушными. Против них — заурядный школьник, переживающий за Такаоками-но-ками, и бездельник с больным коленом. Откровенно говоря, шансов на победу немного.
— Остынь, Харуто, лучше позвать полицию! — Ёсихико вклинился между Харуто и полуголым парнем, пытаясь урезонить товарища. — И вообще, в храме должен быть ночной сторож!
— Помолчи и отвали!
— Если будешь драться, опустишься до их уровня!
Взгляд Харуто на мгновение дрогнул. Но тут студент схватил Ёсихико за шиворот и оттолкнул. Падая, Ёсихико крутанулся так, что правое колено отозвалось острой болью.
— Чё ты лезешь, а?! — услышал он, а в следующий миг левая щека ощутила сильную боль.
Затем его пнули в живот, из Ёсихико выбило дух. Боль пронизывала его насквозь, мешая дышать.
— Прекрати! — крикнул Харуто и попытался оттолкнуть парня, насевшего на Ёсихико, но его мигом схватил другой студент и сбил с ног.
— Харуто, хватит!.. — крикнул Ёсихико Харуто, который тут же встал, сжимая кулаки.