Услышав эту сердечную просьбу, Амэномитинэ-но-микото бережно прижал фуросики-цудзуми к груди.
— Я пока попробую поизучать её сам. И если окажется, что это выцветшая корона Нагусы…
Ёсихико как раз открыл дверь, впуская в дом влажный ночной воздух.
Гудение насекомых, кваканье лягушек.
Запах земли и травы.
Амэномитинэ-но-микото улыбнулся слишком мягко для своей внешности.
— ...то я обязательно отдам её вам.
Отец Тацуи вытаращил глаза. В них тут же появились слёзы, и он быстро заморгал.
— Спасибо…
Когане выскочил наружу, проскользнув мимо ног Ёсихико. Лакей посмотрел вслед удаляющемуся хвосту, затем на тёмное небо. Звёзды Млечного Пути струились по нему белой дымкой.
Часть 4
— Какое запутанное дело… — тихо высказала Хонока впечатления от рассказа.
На следующий день Ёсихико связался с Хонокой, вкратце доложил ей о ходе расследования, а потом встретился после подработки. Хонока слушала рассказ молча и после него ещё какое-то время раздумывала.
— В итоге я вчера вернулся почти под полночь… — пожаловался Ёсихико. — А потом с утра работал. Сам виноват, конечно, что так долго ждал настоятеля, но от этого не легче…
Ёсихико откинулся на спинку дивана и отпил холодный кофе.
Стоял ранний вечер, в забегаловке было почти не протолкнуться от школьников, пришедших за прохладой. Вернее, ещё больше было студентов, поскольку рядом находился университет. Надвигались промежуточные экзамены, поэтому некоторые даже сидели с разложенными конспектами.
— Ещё бы, ты пытаешься разобраться в делах двухтысячелетней давности, — отстранённо заявил Когане, ловко лакая ванильный милкшейк. — Для нас это почти что вчерашний день, а для людей глубокая древность.
— А вот уважаемый Хоидзин почему-то ведёт себя грубо, хоть и мог бы помочь, — Ёсихико бросил на лиса прохладный взгляд.
— О чём ты?! — возмутился лис, пиная Ёсихико в бедро. — Выполнять заказы — работа лакея! Не может быть и речи о том, чтобы я тебе помогал!
— К счастью, мне помогла Хонока. Благодаря тебе я решил как следует разобраться, была ли белая кандзаси короной Нагусы. Спасибо.
Если бы он получил вчера печать Амэномитинэ-но-микото, то не узнал бы истинного цвета короны и не увидел документы, найденные Нанами.
— Я почти ничего не сделала, — Хонока покачала головой, слегка покраснела и отвела взгляд. — Это ты хорошо поработал, потому что заботишься о богах…
Даже сейчас, в летние каникулы, Хонока по утрам ходила в школу на различные дополнительные занятия. Время перед встречей с Ёсихико она убивала в школьной библиотеке, поэтому до сих пор была в школьной форме. Изящные руки выглядывали из коротких рукавов, и белизна их кожи лишний раз подчёркивала красоту девушки.
— Возможно, если бы твой знакомый согласился стать лакеем, он бы тоже изменил своё мнение о богах…
— Ну, я думаю, что Оно и до просьбы стать лакеем твёрдо для себя решил, что боги и синто — это не его. Вот если бы с его сестрой-священницей ничего не случилось, всё могло сложиться иначе.
Ёсихико вспомнил Тацую, который без конца винил себя за аварию. В нём до сих бурлило негодование тем, что его сестра, решившая посвятить себя служению богов, оказалась в таком состоянии, хотя сам Тацуя отделался лишь переломами. Скорее всего, сейчас он, как раньше Ёсихико, считает богов существами, которые должны исполнять желания, и искренне не понимает, почему они не помогают людям, а чего-то от них требуют.
— Возможно, он даже поставил условие: вы спасаете мою сестру, а я становлюсь лакеем…
Ёсихико помешал соломинкой кофе, в котором растаял уже почти весь лёд. Он понимал, что едва ли божественный сородич согласился на такие условия.
— Хорошо бы было… — вдруг пробормотала Хонока, глядя на каплю, бегущую по пластиковому стаканчику.
— Что хорошо?
— Просто мне очень жаль, что они с сестрой попали в такую аварию… — торопливо добавила Хонока и ненадолго притихла, подбирая слова. — У меня нет ни братьев и сестёр, поэтому я… — она смущённо опустила взгляд, — немного завидую… обо мне так никто не заботится…
Ёсихико никогда ещё не сталкивался с таким мнением — да, у него была сестра, но её даже Хоидзин назвал «демонической богиней». С другой стороны, если бы Ёсихико попал в беду и сестра пришла бы на помощь, вряд ли бы она и дальше вела себя так. Но даже сейчас она наверняка переживает за своего брата, хоть и ни за что не признается в этом. Как и Ёсихико: если бы сестра пострадала, защищая его, он бы тоже без конца думал о «демонической богине» и обвинял себя в том, что не принял удар на себя. Ведь несмотря на свой характер, она его единственная кровная сестра.