Она так торопилась, что едва не налетела на Рейес. — Господи! Ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?
— Жду Присциллу, — сказала Рейес.
— Почему просто не пошла с ней на лодку? Зачем торчишь здесь в темноте?
— Почему ты всегда такая грубая со мной? Почему смотришь на меня как на таракана?
Лаки нечего было на это ответить. Потому что Рейес проводила с её отцом куда больше времени, чем она? Потому что всегда была такой скрытной?
Рейес глубже засунула руки в карманы — как всегда. — Ладно. Мне всё равно. Я не говорила, что я твоя подруга. Я его подруга. Твоего папы. И вот почему я это сделала. Мне не доставляет никакого удовольствия.
— Ну, тогда твой выбор. — Лаки снова пошла.
— Подожди, — сказала Рейес. Лаки обернулась.
— Что?
— Тебе нужно кое-что знать. Этот парень, с которым ты проводишь время — это сын Присциллы. Я собиралась сказать твоему папе — он просил меня присматривать за тобой. Но пусть лучше ты узнаешь сейчас.
— О чём ты говоришь? Алекс — сын Присциллы?
— Это не его имя. Его зовут Кэри Мэтсон, и да, он сын Присциллы, и он тебе лжёт.
— Пошла ты!
— Почему ты думаешь, что Присцилла вдруг проявила к тебе интерес? Что, по-твоему, на самом деле происходит, Лаки? Ты была у него дома? Ты вообще знаешь, где он живёт? У тебя нет всей картины.
— А у тебя есть? Ты знаешь Алекса лучше меня?
— Кэри, — сказала Рейес тихо. — Его зовут Кэри. И да, знаю. Я знаю его семь лет. И от него одни неприятности. Не знаю, что ему от тебя нужно, но теперь Присцилла знает о вас двоих — а поверь мне, с этими людьми лучше не связываться.
— С ними связана ты! Ты на неё работаешь! — Но пока Лаки говорила, она поняла: это она сама в ловушке. Она не хотела верить Рейес, но уже знала, что, скорее всего, всё правда.
Глаза Рейес были встревоженными. — Жаль, что я на неё работаю. Жаль, что твой папа. Но мы уже в этом. Выбора нет. Для тебя ещё не поздно. Ты можешь уйти.
— Не верю тебе. Ты просто хочешь нас разлучить.
— Зачем мне разлучать тебя и Кэри?
— Не знаю. Может, сама его хочешь.
Рейес тихо засмеялась. — Ни за что в жизни.
Лаки отвернулась и побежала в темноте к телефонным автоматам. Алекс — или Кэри, или кто там он был — ответил сразу. Фоном играла музыка, но он убавил. — Привет, детка. Что случилось?
— Тебя на самом деле зовут Алекс? Или Кэри Мэтсон и Присцилла — твоя мать? Где ты сейчас? Где ты вообще живёшь?
— Эй, эй, подожди, что это…
— Отвечай на вопросы.
Он молчал. Это длилось так долго, что Лаки поняла: всё правда, — и это осознание разрывало ей сердце.
— Кто тебе сказал? Рейес? Надо было догадаться. Вот стерва. И полная ненормальная. Странная, ты сама говорила.
Лаки закрыла глаза и прислонилась к стене. Она попалась. Она была жертвой. — Почему ты лгал мне?
— Просто оставайся где стоишь, я приду и всё объясню. Ты у телефонов?
— Нет. Не хочу тебя видеть.
— Я так сильно тебя ценю — с той самой минуты, как увидел. Я боялся, что ты не захочешь ничего со мной, если узнаешь, кто моя мать.
— Но тогда я едва знала твою мать — так почему мне было бы не всё равно?
— Признай — ты узнала, кто моя мать, и теперь не хочешь меня видеть.
Знакомое ощущение — медленный переворот столов. Она слишком часто видела это от отца. Она не позволит ему — Алексу, Кэри, этому чужому — то же самое. — Значит, всё, что ты мне рассказывал, — ложь. Родители, авиакатастрофа — всё ложь?
— Дай мне объясниться.
— Ты не тот, за кого я тебя принимала. Что тут объяснять?
— Поправка. Я не тот, кем ты хотела меня видеть. А что, если я что-то лучше, Алейна? Ты никогда об этом не думала?
Удар под дых. — Ты знаешь, что меня зовут не по-настоящему Алейна. Если Присцилла — твоя мать, ты это знаешь. Так что не называй меня так.
— Да, но разница в том, что мне без разницы — Алейна ты, Лучана, Лаки или кто угодно. Мы оба что-то скрывали. Но меня это не смущает. Почему тебя должно?
— Потому что. Я не хочу быть с кем-то, кто…
— Скажи. С кем-то вроде тебя? Вроде твоего отца? Ты хочешь найти кого-то, с кем можно притворяться, — того, кто недостаточно умён, чтобы видеть тебя насквозь?
— Больше не хочу тебя видеть. Никогда.
Она повесила трубку.
— Я с ним порвала, ладно? Ты довольна? — огрызнулась Лаки, встретив Рейес у лодки на следующее утро.
Рейес, казалось, опешила. — Конечно, я не довольна.
— Разве не этого ты хотела?
Рейес поддела носком своих вечных берцев занозу на пирсе. — Я же сказала. Твой папа попросил меня присматривать за тобой. Ты проводила время с тем, кто был с тобой нечестен. Присцилла об этом узнала — это могло стать проблемой. Именно это делает подруга…
— Ты мне не подруга…
— Я не говорила, что я твоя подруга. Я его подруга. Твоего папы. Вот почему я это сделала. Мне это не доставляет никакого удовольствия.
Глаза Лаки наполнились слезами. Она отвернулась от Рейес, не желая, чтобы та увидела. Пошла прочь, но потом остановилась и обернулась. — Раз уж ты испортила мне жизнь — ты мне должна. Скажи, что это такое.
— Что — что?
— То, чем вы с папой занимаетесь для Присциллы. Скажи. Я имею право знать.
Рейес опустила взгляд на занозу. Долгая пауза, пока она полностью вытащила её из доски. — Это благотворительность, — сказала она наконец.
— Благотворительность?
Она подняла глаза. — Для приёмных детей. Я — живой пример.
— Ты сама в приёмной программе?
— Технически — нет. Мне уже девятнадцать. Но я жила с Присциллой в приёмной семье, когда была подростком, — с этого она и придумала идею.
— То есть… колл-центр — это…?
— Сбор пожертвований. Но фонд ненастоящий. — Рейес оглянулась. — И знаешь что ещё? Скажу уж честно. Я начинаю бояться. Деньги стали большими. И я знаю: если нас поймают, Присцилла найдёт способ свалить всё на нас. Я чувствую, что мы вот-вот…
За их спинами послышался шум. Джон вышел из лодки. — О, привет! Рад видеть, что вы наконец познакомились поближе. — Но выражение его лица изменилось. — Всё в порядке?
— Да, всё хорошо. Идём, Джон, пятьдесят седьмой через пять минут.
Лаки смотрела им вслед. Она собиралась идти на пляж и читать весь день — но вдруг поняла, что не хочет туда — не хочет случайно столкнуться с Алексом. И что после тревожного разговора с Рейес ей нужны ответы.
Она пошла по пирсу. К ограде был пристёгнут велосипед — с дешёвым замком, который можно открыть, прислушиваясь к щелчкам: отец научил её этому ещё давно. Она огляделась — никого рядом. Провозилась несколько минут, открыла замок, запрыгнула на велосипед и поехала к остановке — ждала поодаль, пока наблюдала, как отец и Рейес садятся в автобус.
Потом поехала следом. Движение было плотным — она примерно поспевала. Издали наблюдала, как Рейес и отец выходят на углу Честнат и Уиндермир. Они перешли улицу и вошли в малоэтажное офисное здание. Она подождала несколько минут, потом тоже перешла. В справочнике у входа значились кабинеты врачей и другие организации — и вот, внизу: Ассоциация приёмных детей Сан-Франциско.
Она перешла обратно, нашла кафе, смотрела и ждала. Пару часов спустя из здания вышла Рейес и пошла по улице. Лаки нагнала её.
— Что ты здесь делаешь?
— Поехала следом. Беспокоюсь об отце.
— Не надо было мне говорить, — сказала Рейес. — Ты ничего не можешь изменить. Ещё несколько месяцев — и мы всё закроем. Лучшее, что ты можешь сделать, — держаться в стороне. Иди домой.