Лаки терпеть не могла делать то, что говорила Рейес, — но никакой альтернативы не придумала. Она вернулась на велосипеде к марине.
Впоследствии она пожалела, что не сделала что-то большее. Но не сделала. Просто сидела на палубе дни напролёт — потому что больше не ходила на пляж из страха встретить Алекса. Пыталась придумать план, как вытащить отца из грязного дела, в которое он влез. Идей не было — кроме одной: бежать. А если бежать — придётся отказаться от мечты о колледже.
День, когда это случилось, начался как обычно. Лаки сидела на палубе с книгой, когда зазвонил телефон отца, иногда оставлявшего его ей. — Лаки, слушай меня. Думаю, мы попали в беду. — Отец звучал испуганно и говорил быстро. — Ты знаешь, где металлический ящик. Код у меня под матрасом. Найди его, открой — я оставил тебе… Чёрт, мне надо идти. — Связь оборвалась.
Лаки смотрела на телефон в руке, потом спрыгнула с лодки и побежала по пирсу к месту, где спрятала стащенный велосипед. Ехала так быстро, что скоро задыхалась. Но не останавливалась — пока не добралась до офисного здания. Она свернула к обочине, едва три полицейские машины с мигалками и сиренами пронеслись мимо и остановились у входа.
Всё, что она могла — смотреть издали, как сначала Рейес, а потом отца выводят из здания в наручниках. Присциллы видно не было. Лаки слезла с велосипеда и перешла дорогу — хотела подойти ближе. Отец, которого вели к полицейской машине, заметил её. Покачал головой. Иди возьми ящик , — беззвучно сказал он. Беги. Нагнул голову и сел на заднее сиденье. Она больше его не видела.
Лаки ехала обратно в онемении. Ещё не дошло; она наполовину надеялась, что папа будет ждать её на лодке — скажет, что снова вышел из воды сухим. Но нет. Лодка была тёмной и пустой. Она нащупала под его матрасом код от ящика — замаскированный под рецепт. «Знаменитая каджунская приправа Джона», — гласила бумажка: 3 чайные ложки кайенского перца, 1 чайная ложка соли, 2 чайные ложки сушёного тимьяна, 3 чайные ложки чесночного порошка. Слёзы туманили взгляд — почти не прочитать. Если бы только он и правда мог быть папой, который готовит по «знаменитым» рецептам, накрывает семейный стол, где всё привычно и предсказуемо. В конце концов она открыла ящик. Поверх пачки денег лежало письмо.
Дорогая Лаки,
Если ты читаешь это — меня арестовали. Прости. Возьми эти деньги, пока что поживи в мотеле, потом найди дешёвую квартиру. Здесь хватит хотя бы на первый взнос за учёбу, а об остальном — боюсь, не могу ничего обещать. Надеюсь, скоро снова смогу помочь. Иногда обвинения не держатся. Что бы ни случилось — не говори никому, что ты моя дочь. Не пытайся мне помочь. Без меня тебе лучше.
Люблю тебя, малышка. Скоро увидимся. Обещаю.
Папа
Лаки перечитала письмо снова и снова — искала часть, где он говорит ей точно, что делать, и точно объясняет, почему и как всё будет хорошо. Но этой части не было. Никакой волшебной формулы.
Она была одна.
Она снова закрыла ящик и убрала в рюкзак. Собрала одежду, как можно больше книг. Всё. Пора бежать. Одной.
Когда она сошла с лодки, Кэри ждал на пирсе. В руках он держал щенка — коричневого с чёрным, пушистого, костлявого: рёбра проступали сквозь шкурку.
— Это Бетти, — сказал он, опуская щенка на землю. — Я только что взял её из приюта. Именно та собака, о которой мы мечтали. Помнишь? Овчарка, хаски — что-то от обоих.
— Уходи. Ты — последний, кого я хочу видеть. — Щенок перевалился через её ноги.
— Мою маму тоже арестовали.
— Правда? Потому что я была там и не видела её в наручниках.
— Они приехали ко мне домой. Взяли её первой, а потом она показала, где твой папа и Рейес.
— Конечно, показала.
— Мне жаль, что это происходит. То есть, мне не жаль, что мама в тюрьме, и Рейес тоже — но я знаю, как ты, должно быть, убита из-за папы. Мне очень жаль.
— Не хочу слышать.
— Ты думаешь, что я лжец — но вот правда, хорошо? Вся. Несколько месяцев назад мама стала рассказывать о человеке, который на неё работает, о том, что у него есть дочь по имени Лаки, и он работает, чтобы оплатить ей учёбу. Мне стало любопытно насчёт этой сказочной, умной, судя по всему, довольно красивой Лаки. Я пришёл на пляж — и нашёл тебя. И клянусь — это была любовь с первого взгляда. Я не хотел говорить тебе, кто я такой — думал, тебе это не понравится. Я также подумал, что маму ты не очень-то жалуешь — потому что никто её не жалует. Поэтому солгал. Ложь зашла слишком далеко, а потом уже было поздно всё исправить. Но мои чувства всегда были настоящими — именно поэтому я продолжал лгать. Боялся тебя потерять.
Бетти металась между ногами Лаки, тыкаясь своим костлявым носиком во все стороны.
— Она тебя любит. И она твоя.
— Щенком меня не купишь.
— Ну, на самолёт денег пока не хватает… — Он подарил ей ту самую кривую улыбку, которую она не видела несколько недель, — и почувствовала, как помимо воли начинает оттаивать. — Мы должны быть вместе. Разве не видишь? Нам не обязательно быть как наши родители — мы можем просто быть собой. Прими это. Это судьба.
Лаки выпрямилась и постаралась не обращать внимания на щенка. — Я должна была быть с парнем по имени Алекс, но его не существует.
— Ты правда хочешь быть одна? — Он шагнул вперёд, посмотрел на неё сверху вниз своим интенсивным взглядом. — Потому что твоего папы больше нет, Лаки. Он выйдет ещё не скоро.
— Откуда ты знаешь наверняка?
Бетти тявкнула, и Лаки наклонилась погладить её. Кэри присел рядом. — Ну же, посмотри на этого щенка. Посмотри на меня, — просил он. — Хочу, чтобы ты простила меня за то, что лгал тебе в самом начале. И хочу, чтобы ты знала: я клянусь жизнью — своей и Бетти — что никогда больше ни в чём тебе не солгу, пока жив. Ты нужна мне, Лаки — и я нужен тебе. Содержать себя во время учёбы будет почти невозможно. Я знаю, как ты этого хочешь. И я хочу этого для тебя. Я люблю тебя. Ты меня тоже любишь. Признай. Любишь.
— Не лучший способ начинать отношения — не зная о человеке ничего настоящего.
— Почему бы нам просто не придумывать на ходу? Чистый лист.
— Я была слишком многими людьми, чтобы у меня когда-нибудь был чистый лист.
— Ты уверена? Мы можем начать сначала в любой момент. И я буду любить все твои версии. Буду любить тебя что бы ты ни делала, что бы ни говорила, кем бы ни была — всегда. И буду заботиться о тебе. Тебе не нужно быть одной.
— Я справлюсь и одна, — сказала она. Но она никогда в жизни не была по-настоящему одна.
— Знаешь, что вместе мы можем всё. — Бетти виляла хвостом изо всех сил. — Видишь? Она согласна. И она умная собака.
Кэри приподнял её подбородок, повернул её лицо к своему. — Я знаю все твои мечты, — сказал он. — Знаю, что они были настоящими, когда ты рассказывала их мне. И хочу помочь им сбыться. Позволь мне о тебе заботиться. Не уходи одна.
Она встала. Он вложил ей в руку поводок Бетти, и вместе они пошли с лодки вверх по Холму — там ждал пустой особняк и совсем новая жизнь.
xxx
Позже тем летом в газетах сообщили о предъявлении обвинений «Липовым Опекунам» — так пресса окрестила Присциллу, Джона и Рейеса. Там были все подробности о фиктивном благотворительном фонде, который они организовали. И, как объяснялось в статье, Присцилла Лашез вела переговоры о сделке со следствием. У неё была информация по другому делу.
— Я волнуюсь, — сказала Лаки Кэри, сидя за кухонным островом в особняке Присциллы и вчитываясь в статью. — Когда она выйдет, Присцилла будет не в восторге, что ты потратил её залоговые деньги на мою учёбу.
Кэри готовил ужин. Он попробовал блюдо на вкус, потом повернулся к ней.
— Я не думал, что она на это пойдёт. Не думал, что у неё хватит духу. Но она сдаёт всех старых дружков моего отца по наркоте и по мафии в обмен на смягчение срока. Что безумие, потому что её убьют в ту же секунду, как она выйдет из тюрьмы. Она это знает. У неё есть план. Хотел бы я знать какой.