Димитрий послал целый цветочный магазин. Отец с дочерью не виделись уже почти год.
И уже почти год Ленни не видел Лаки, хотя по-прежнему постоянно думал о ней. Она же, напротив, явно забыла о нем – иначе тоже попыталась бы связаться с ним. Ему было очень грустно, но он все еще отказывался думать, что у них все позади.
К тому времени, когда Олимпии позволили вернуться домой, она уже приободрилась. По многу часов подряд Олимпия изучала свое отражение в зеркале и терпеливо ждала, когда лицо окончательно заживет.
Ленни закончил сценарий и передал его Джесс.
– Вот чем я хочу заниматься, – заявил он. – Довольно клубов и телешоу. И я не собираюсь обращаться к жене за деньгами.
Джесс недоверчиво подняла бровь. Ленни – комик, бывшая телезвезда. Никто не станет финансировать его картину. Прочитав сценарий, она изменила свое мнение. Он написал безумно смешную комедию под названием «Частный сыщик» – в ней имелось все для успеха.
Поисками спонсоров занялась Джесс, но все студии отказали ей. На одной вечеринке она познакомилась с продюсером по имени Райдер Вилер. Недавно сделавший недорогой фильм с певцом Витосом Феличидаде в главной роли. Джесс рассказала ему о задумке Ленни, и он заинтересовался. Она послала ему сценарий, и через три недели они ударили по рукам.
Дальнейшее всем хорошо известно. «Частный сыщик» стал самым кассовым фильмом 1981 года. А Ленни проснулся кинозвездой с многомиллионным контрактом с одной из крупнейших студий на написание сценария, исполнение главной роли и производство еще трех картин.
Он достиг профессиональных вершин.
Но его личная жизнь являла собой сплошное серое пятно.
Так прошло три года.
ГЛАВА 94
Лаки всегда до смерти боялась церемоний открытия, и сейчас ей предстояло второе в ее жизни испытание. Первое состоялось при вводе в эксплуатацию отеля «Маджириано» в 1975 году, восемь лет назад. Стоило ей закрыть глаза – и испытанное тогда чувство возвращалось снова. Предчувствие, то жар, то озноб. Безумное возбуждение. Как будто ухватила тигра за хвост и ждешь, когда он сорвется с места. О... полет в неизвестное... головокружение от высоты...
И вот теперь – отель «Сантанджело» в Атлантик-Сити завершен. Она сгорала от нетерпения.
Медленно, медленно Лаки совершила ритуал приготовлений. Долго стояла под теплым душем, потом повернула кран с холодной водой. Покалывание ледяной воды доставило ей почти сексуальное возбуждение. А потом – роскошь огромных мохнатых банных полотенец, сделанных специально для отеля «Сантанджело», – ярких цветов, специально в тон соответствующих ванных комнат. Не для Лаки скучные белые банные халаты. Для ее отеля халаты изготовили из шелка в Гонконге, и их будут бесплатно давать постояльцам в качестве памятного подарка.
После душа, надев светло-коричневую шелковую сорочку, она села перед зеркалом туалетного столика и накрасилась. Обычно почти не пользовавшаяся макияжем, в таких случаях она считала его необходимым. Темные золотистые тени, черный карандаш для век, румяна бронзового оттенка и загадочный тон.
В свои тридцать три года она выглядела великолепно. Время только подчеркнуло ее смуглую экзотическую красоту – сделало еще более интригующей и таинственной. От ее эротической и редкостной красоты захватывало дух.
Лаки выскользнула из сорочки и, оставшись абсолютно нагой, вступила в длинное платье из черного атласа, змеиной кожи и кружев. Платье сидело на ней как влитое, подчеркивая все линии ее гибкого тела и соблазнительно топорщилось на груди.
Стрижку она никогда не меняла. Непокорная грива курчавых волос до плеч, густых и блестящих.
Удовлетворенная своим видом, она приколола на платье любимую брошь в форме пантеры, одела бриллиантовые сережки-слезки и бриллиантовые браслеты из того же комплекта. На безымянном пальце правой руки сверкало кольцо с огромным бриллиантом грушевидной формы. Димитрий осыпал ее подарками. Так проявилась его благодарность.
Благодарность за что?
Три года назад Франческа Ферн погибла в авиакатастрофе. Он так и не оправился от удара. Димитрий благодарил Лаки за то, что она осталась с ним, осталась его женой и дала ему единственную связующую ниточку с жизнью – сына Роберто.
В задумчивости Лаки уставилась на свое отражение в зеркальной стене роскошной квартиры на верхнем этаже «Сантанджело». Она знала, что когда люди смотрят на нее, то видят сильную, уверенную в себе, привлекательную женщину. Чего они не могли видеть, так это разбитого сердца под внешней сдержанностью. Потому что она так и не смогла смириться с потерей Ленни. И никогда больше не позволит себе попасть в смертельные объятия любви.
Сначала Марко...
Затем Ленни... Обоих отняли у нее неумолимые обстоятельства.
«Что, – задавалась она вопросом, – что он испытывал?» Сперва он постоянно пытался связаться с ней. Телефонные звонки, даже письмо с просьбой о встрече.
Неужели он не понимал? Авиакатастрофа была предупреждением. Если Лаки еще когда-нибудь увидит его, случится нечто ужасное. Она знала это.
Глубокий вздох – и она уже готова. Лаки провела языком по губам, встряхнула головой и направилась к своему личному лифту.
– Потрясающе! – сказал Коста.
– Исключительно! – воскликнула его жена.
– Замечательно! – вторил им Джино.
Они ждали Лаки в баре. В последнее время друзья поменялись ролями. Коста женился, а Джино развелся.
Жена Косты, сорокалетняя ушедшая на покой девушка по вызову по имени Риа, увлекалась садоводством и бриджем. Год назад они встретились с Костой в бридж-клубе в Майами и сразу же, несмотря на разницу в тридцать пять лет, понравились друг другу. Вскоре они стали жить вместе. Риа не стала делать тайны из своего прошлого, а Коста проявил понимание. Некоторое время спустя она совершенно неожиданно забеременела. Естественно, Коста, как порядочный человек, женился на ней, хотя и не был абсолютно уверен в своем отцовстве. Риа призналась, что пару раз встречалась со своим прежним любовником. Коста провел тридцать лет в счастливом, но, увы, бездетном браке с первой женой. Его не волновало, кто на самом деле являлся отцом ребенка. В семьдесят пять лет он мог впервые в жизни стать папой, и на свете не было человека счастливее его.
Сначала Джино более чем скептически отнесся к известию о женитьбе Косты. Лаки тоже. Но когда они познакомились с Риа и узнали ее поближе, то переменили свое мнение. Она, похоже, обожала Косту – и, кроме того, твердо пообещала ему, что никогда больше не изменит ему.
Джино взглянул на часы.
– Ну что же Лаки? – спросил он. – Я не затем прилетел из Вегаса, чтобы сидеть и ждать ее.
– Терпение, – успокоил его Коста. – Сегодня ее день.
Он ностальгически вздохнул.
– О... как сейчас помню вечер открытия «Маджириано»! Что за прекрасный был праздник!
– Да. А я торчал в Израиле, – пожаловался Джино. – Придурок!
Итак, он развелся.
Сьюзан потребовала его скальп.
И всего, до чего только могла дотянуться.
Закон штата Калифорния.
Чтоб он провалился, закон штата Калифорния!
Он застукал ее – и она же предъявляет требования на миллионы.
Холеная сука.
Лесбиянка.
Никогда он не забудет выражения на их лицах, когда он поймал их на месте преступления.
Сьюзан и Пейж.
Его жена и его любовница.
Две мерзавки.
Он ни за что не признался бы, но в глубине души скучал по Пейж. Вот кто принес ему истинное разочарование. Естественно, он никогда больше не сказал ей ни слова.
– А вот и она, – с восхищением объявил Коста. – Смотри, какая красавица!
– Исключительно, – вздохнула Риа.
Да. Джино не мог не согласиться. Его дочь восхитительна.
Бриджит Станислопулос снимала термобигуди со своих длинных белокурых волос. В свои четырнадцать лет она вполне могла сойти за восемнадцати– или даже девятнадцатилетнюю. Ей часто это говорили. Те, кто ее не знал, начинали вовсю ухлестывать за ней, а ей это нравилось.
Бриджит училась в школе в Швейцарии «Л'Эвьер», частная школа для девочек, отличавшаяся строгими правилами. В свое время оттуда исключили ее мать, скучную и жирную Олимпию, и жену деда – Лаки, которую Бриджит полюбила. Иногда Бриджит задумывалась, зачем мать послала ее именно туда. А потом поняла: потому что так проще и дальше.
Она также выяснила, как и ее мать когда-то, как удирать из школы после отбоя. Легче легкого. Сотни маленьких богатых школьниц уже протоптали дорожку к свободе и ближайшей деревне. Игра называлась «Не попадаться».
Бриджит освоила игру в совершенстве. И ей не требовались помощники. Она не испытывала желания дружить с другими девочками; они все казались ей глупыми маленькими детьми, в то время как Бриджит привыкла считать себя женщиной мудрой и опытной. В конце концов, она кое-что повидала. Ее дед – один из самых богатых людей мира. Ее мать – знаменитая, хотя, к сожалению, жирная, наследница. А ее отчим – кинозвезда. Ей нравился Ленни, хотя она и редко его видела. В основном Бриджит проводила каникулы на острове дела.
Словом, с генеалогическим древом у нее полный порядок, чем она при случае не прочь была похвастаться. Еще она обладала бурным темпераментом – из-за чего окружающие не слишком уж стремились завязывать с ней дружеские отношения.
Сказанное не относилось к деревенским мальчишкам. Тех не волновал ее характер, лишь бы она позволяла им те вольности, в которых отказывали другие девочки.
Бриджит Станислопулос еще не прошла весь путь до конца.
Но собиралась. Скоро. Как только найдет подходящего мальчика.
Бриджит улыбнулась сама себе. Она на редкость хорошенькая. В ней повторились все плюсы внешности ее матери и ни одного минуса. У нее отличные груди. Большие. Мальчишкам нравятся большие груди, а значит, и ей. «Тискаться», как она это называла, нравилось ей в сексе больше всего. Сосать «штуку» мальчиков – меньше всего. Хотя она и это делала. Куда деваться? Им это та-ак нравилось. А когда она держала мальчика у себя во рту, он оказывался весь в ее власти. Такие вещи надо знать.
Бриджит одернула лиф белого платья, купленного ей Лаки специально для вечера открытия «Сантанджело». Хорошее платье – неброское, но благородное и в то же время молодежное. Сама она предпочла бы что-нибудь черное и загадочное. Черный цвет – такая прелесть. Особенно с белокурыми волосами.
Мальчикам нравились ее длинные светлые волосы. Они любили пропускать их сквозь пальцы, а также погружать в них свою «штуку». Им нравилось кончать в ее волосы. Фу! Иногда мальчишки ведут себя как самые настоящие животные.
Бриджит часто задавалась вопросом, что делал Ленни с Олимпией в постели.
И что делал Димитрий с Лаки.
Возможно, вообще ничего. Он слишком стар. Его «штука» уже, наверное, высохла и отвалилась.
Интересно, что с ней в самом деле происходит в старости? Надо спросить кого-нибудь. Хотя кто сможет ответить? О таких вещах вряд ли напишут в справочниках. Где искать, по оглавлению «Член. Старение его»?
Бриджит вслух хихикнула и подумала: хорошо бы Лаки не сделала ей замечания по поводу макияжа. Она действительно сильно накрасилась, но ей так нравилось разрисовывать себя.