Перед вторым допросом оперативники навели справки. Выяснилось, что про квартиру она сказала полную правду. Не в первый раз она неожиданно вплетала правду в сплошную ложь. Как уже говорил Брайерс, это отнюдь не облегчало им работу. Хозяин квартиры был установлен — богатый молодой бездельник, который иногда играл в оркестре. Да, он часто предоставлял квартиру в распоряжение Сьюзен.
Да, два-три года назад она была его любовницей. Да, иногда они и теперь встречаются. Нет, в ту субботу его в Лондоне не было, но Сьюзен иногда приходила, не договорившись, в расчете, что он случайно окажется дома.
Они отложили второй допрос на неделю. А тогда Брайерс без предисловий прямо перешел в нападение:
— Мы не верим, что в тот вечер вы ждали Энгуса. Мы знаем, что вы думали увидеться с лордом Лоузби.
— Вовсе нет. Если хотите знать, у нас с ним вышло небольшое недоразумение...
Она произнесла это чопорное слово со всей скромностью. (Кейт, хорошо знакомая с настоящим ее лексиконом, насмешливо фыркнула бы.)
— Мы знаем, что вы его разыскивали. Вы звонили к нему в штаб и решили, что он, возможно, у бабушки. Вот так. И довольно сочинять истории.
Она поглядела на него невинными глазами.
— Пожалуй, я бессознательно не исключала, что могу с ним случайно встретиться. Почти бессознательно. Ведь хорошо было бы помириться. Ну, вы представляете, как это бывает.
— Не уверен. Мы, кроме того, знаем, где вы провели следующую ночь.
— Правда? — Она скромно опустила глаза. — Мне так нужно было поговорить с каким-нибудь другом. Уж это-то вы можете понять. Я совсем измучилась из-за Лоузби. Боялась, что он меня разлюбил. И хотела поговорить об этом с кем-то, кто выслушал бы меня сочувственно.
— Поговорить?
— Да, поговорить, — повторила она твердо.
Брайерс хотел было добиться более прямого ответа, но передумал. Он знал правду. Она знала, что он знает. И достаточно. Они с Бейлом обрушили на нее град вопросов. Конечно, она заходила в дом леди Эшбрук в тот вечер? Столько времени в проходном дворе — конечно, она заходила в дом? Чтобы справиться о Лоузби, так?
Все эти вопросы ей уже задавались по нескольку раз во время прошлых допросов. И ничего нового они не выяснили. Конкретные факты, которые они ей предъявили, должны были бы ее сбить. Но на этот раз она не стала придумывать очередную историю, а говорила очень мало. Сказала просто, что в дом не входила. И готова была повторять это без конца. Сбить ее не удавалось. Брайерс был склонен поверить, что сбивать ее, собственно, не с чего — так, впрочем, он думал уже с тех пор, как получил сведения от Кейт.
При любом допросе, как могли бы они ей объяснить — как мог бы объяснить ей и Хамфри, — разумнее всего говорить как можно меньше. Это относится и к самым опытным, к самым искушенным людям. До сих пор ее ответы вполне подошли бы в качестве примеров для руководства, как вести себя на допросах. Но затем она снова принялась болтать.
Брайерс уже собирался кончить, не рассчитывая узнать от нее что-нибудь еще. Он с самого начала ничего особенного не ожидал и в целом был скорее доволен. Чтобы поставить какую-то точку, он в заключение спросил, где и как они живут с мужем. Спросил он это без особого интереса, поскольку им все было уже известно из допросов Лоузби. Его секретно прикомандировали к министерству обороны. Они сняли удобный дом на Рэднор-Уок, довольно близко от этого полицейского участка. Жить так на его жалованье они не могли бы, и он деловито и откровенно сообщил, что Том Теркилл выплачивает им ежемесячное содержание.
И теперь Брайерс сказал без всякой задней мысли, даже добродушно:
— Вы недурно устроились, а? Приятно иметь богатого отца, не правда ли?