Девушка на мой жест приподняла бровь.
- Кто ты такая, Кристина? - ещё раз спросила она.
Вдох-выдох. Придётся вновь прибегнуть к своему происхождению.
- Я Кристина из дома Яро. Я назначена помощницей в деле убийцы, что зверствует в стенах этой академии.
- Аристократка, значит, - по-злобному усмехнулась волшебница; её красивый голос исказился почти до шипения. - Что же, я скажу тебе всё то же самое, что и сказала следователям - я ничего не видела, не слышала и не знаю. Теперь можешь оставить меня в покое?
Да уж... Не на такой приём я рассчитывала. Положение высшего сословия по отношению ко всем остальным уже многие века является до абсурдности выигрышным во всех отношениях, однако лишь в последние годы активисты начали заострять на этом внимание. Не помогает и то, что все важные должности в полицейском департаменте занимают выходцы из благородных семей. Часто возникают вопросы о взятках, фаворитизме. В нынешней ситуации это порой сильно мешало работать.
Я присела рядом с волшебницей, надеясь, что вмешательство в личное пространство не спровоцирует ту на волну негодования. Девушка, сидевшая до этого, словно кукла, подняла голову и в упор посмотрела на меня столь пронзительно, столь гневно, что мне с трудом удалось усидеть на месте.
Я не могу удерживать на себе злобы, обращённой ко всему моему сословию. Просто не могу. Это выше моих сил.
- Я что-то неясно сказала, Кристина из дома Яро? - точь-в-точь повторила она моё приветствие в издевательской манере; я даже не знала, куда мне смотреть, и Веснеславу моя трусость злила ещё больше. - Не хочу я говорить ни с тобой, ни с полицией. Настя уже мертва, её не вернуть, так хватит ворошить её память!
- Понимаю, что нелегко говорить о смерти подруги, когда прошло так мало времени, однако всё же...
- Ничего ты не понимаешь! - резко перебила меня волшебница. - Никто из вас не может этого понять, никто.
- Пожалуйста, - начинаю я на последнем дыхании, - может быть, ты будешь готова говорить, когда успокоишься...
Я и сама понимаю, какую ошибку совершила, но осознала её слишком поздно. Если до этого момента Веснеслава ещё держала себя в руках, то ныне последняя струна самоконтроля лопнула, и я буквально почувствовала, как воздух вокруг нас наэлектризовывался от магии.
- Не надо меня успокаивать, поганка.
Возникало непередаваемое словами желание убежать. Встать и уйти, забиться в угол и никогда больше не встречаться с этой злобой, порождённой болью. Я ощущала себя бесконечно маленькой под взглядом девушки, что хоть и была младше меня, обладал характером куда как более закалённым и сильным.
Меня ничего не останавливало. Нужно было просто уходить.
- Я не собираюсь ничем делиться с богачкой из знатной семьи. Вечно вы, аристократы, высовываетесь только тогда, когда спасать уже некого, - слова Веснеславы были полны жгучей горечи, что обжигала глотку, а ясные глаза вперились в меня со всей ненавистью, что чувствовала девушка по отношению к убийце своей подруги. - Самим вам ничего никогда не угрожает, это только мы, обычные маги, всегда страдаем за всех. Пошла вон.
В груди мне пробили дыру. Со стеклянным взглядом я поднялась со стула и отступила прочь. Только обернувшись, я обнаружила, что Богдан и Лайла всё-таки ослушались и прошли вглубь актового зала, видимо, заслышав, как мы разговаривали на повышенных тонах. Богдан хотел что-то сказать: я видела это по его виноватому, почти извиняющемуся взгляду, и ладоням, что он начал протягивать ко мне. Однако я сразу же отвернулась и прошла мимо, выходя из актового зала. Более я не могла сделать и шага - облокотилась о дверь и застыла, поперив глаза в пол.
Надо было остаться. Надо бы что-то сделать. Надо быть твёрже, надо быть спокойнее, надо быть достойной дочерью своей семьи.
- Меня зовут Богдан, а это моя подруга Лайла. Мы оборотни, но всё равно понимаем, каково это, когда твой голос не слышат. Но мы готовы выслушать тебя, Веснеслава. И нам очень, очень важно, чтобы ты рассказала нам всё.
Далее ласкового, нехарактерно мягкого голоса Богдана я не слышала. Я так и осталась стоять в дверях, ощущая себя лишней и как никогда бессильной.