— Что же я буду делать, если и ты покинешь меня, маленький братец? — промолвила она. — Если вдруг уйдешь в какой-то из чужих миров?
Волк рассеянно моргнул и задрал подбородок, подставляя Бранзе шею.
А если, еще того хуже, Ма отправится вслед за Эддой — в один прекрасный день скроется в пещере и не выйдет оттуда или топнет ногой, стоя за валуном, и растворится в воздухе? Что, если Бранза очутится в каком-то из таких мест, совсем одна, без матери, Эдды, Медведя или Волка, среди толпы мерзких карликов, которые будут показывать на нее пальцами, дергать за волосы и всячески издеваться?
А что, вполне возможно. С этими страхами она сталкивалась в пространстве кошмарных сновидений, когда ночь длилась без конца, сгущая черноту, когда миры и вероятности множились, и никакие границы не сдерживали их чудовищность и враждебность. Бранза просыпалась в оцепенелом ужасе и слепо шарила рукой в темноте между покрывалом и краем кровати, чтобы ощутить тепло верного Волка, зарыться пальцами в его шерсть (все равно что зажечь лампу), услышать, как он сонно завозится, подтверждая обыкновенность реальной ночи, зевнет, шумно вздохнет и опять погрузится в свой безмятежный сон.
Эдда открыла дверь и мгновенно поняла, что судьба вновь готовит ей перемены. Кто знает, где она окажется на этот раз?
— Это дом вдовы Байвелл? — осведомилась незнакомка. У нее было бледное утомленное лицо, под глазами темнели круги, однако взгляд был ясным и решительным.
— Да, — сказала Эдда и обернулась к мальчику, стоявшему позади нее в коридоре. — Андерс, беги за мистером Дитом. — Она опять повернулась к гостье. — Вы проделали долгий путь, мэм; наш мистер Дит позаботится о вашей лошади. Как прикажете представить вас хозяйке, мэм?
— Скажи, приехала мисс Данс. Из Рокерли.
— Лошадка! — воскликнул Озел, который бросил свой завтрак и выбежал в коридор посмотреть, что интересного там происходит.
— Правильно, лошадка! — Эдда засмеялась и подхватила малыша на руки. — Значит, вы ехали всю ночь, мэм? Наверное, проголодались? Не хотите ли позавтракать с нами?
— Нет, благодарю.
Выдав мистеру Диту указания по уходу за кобылой, мисс Данс вслед за Эддой поднялась наверх (Эдда сразу поняла, что дама не станет терять времени и сидеть в гостиной, ожидая, пока хозяйка дома соблаговолит спуститься).
— Госпожа Энни? — Девушка просунула голову в дверь спальни. — Вас хочет видеть мисс Данс, она приехала из Рокерли.
Чашка с чаем в руках вдовы задребезжала о блюдце. Судя по выражению лица, старуха охотнее выпрыгнула бы из окна, чем встретилась с визитершей. Тем не менее Энни Байвелл робко кивнула, веля Эдде пригласить гостью.
Мисс Данс, одетая в дорогой костюм для верховой езды, вошла в спальню. Необычная, темная, суровая, она двигалась абсолютно бесшумно. Властность, словно черная вуаль, придавала ей еще больше загадочности. При виде могущественной чародейки госпожа Энни испуганно съежилась.
— Эдда, останься здесь, — пролепетала она. Старая лечуха вдруг стала похожа на ребенка, а ее одежда показалась чересчур крикливой и пышной. — Не возражаете? — спросила она у посетительницы.
Мисс Данс бросила убийственный взгляд на Эдду и Озела.
— Разумеется, нет, — коротко ответила она, пересекла комнату и без приглашения уселась в кресло.
Визитерша устремила на хозяйку придирчивый взор, словно бы достала из горшка кусок вареного мяса и пыталась определить, достаточно ли оно мягкое.
— Полагаю, мы с вами уже встречались!
— В точности так, мисс, — забормотала старуха. — Много лет назад, мисс, но я помню вас, да, да, помню. Это было в Хай-Оукс-Кросс, на рынке, у прилавка матушки Матчетт… — шепотом закончила она, уткнув взгляд в букет драгоценных камней на сплетенных пальцах.
— Хай-Оукс-Кросс? Возможно. Припоминаю наш разговор. Если не ошибаюсь, в то время вы еще не достигли таких высот общественного положения, как сейчас.
— Да, мисс, тогда я была всего-навсего бедной знахаркой. — Старуха еще больше съежилась.
Тишину в комнате заполнила напряженная работа мысли суровой гостьи. Эдда, сидевшая на полу и занимавшая Озела деревянными игрушками, подняла глаза. Мисс Данс такая серьезная и красивая! А ее странный наряд! Наверное, в том диковинном месте, откуда она приехала, все так носят. Рокерли! Эдда обязательно должна увидеть этот город, где женщины одеваются столь изысканно, но вместе с тем просто, и ездят верхом без сопровождения. Никто не посмел бы оскорбить эту даму или плюнуть в нее. Она наделена особенной смелостью, особой силой, которая не бросает вызова силе мужской, не пренебрегает и не противоречит ей, но решительно и по праву существует с ней рядом. Эдде тоже хочется обладать подобной смелостью!