— Да уж, — буркнул Вурледж. Несмотря на волосатые ноги, широкую грудь и щетину на подбородке, он выглядел будто ребенок, которого журит взрослый. В сущности, он и был ребенком.
— И еще кое-что, — сурово произнес я. Вурледж испуганно втянул голову в плечи. — Когда я вернулся сюда, меня терзало желание снова попасть в тот мир, найти тот лес и дом. Возможно, ты тоже почувствуешь подобное искушение.
— Говорю же, я решил, что мне все только привиделось. Но раз это было по-настоящему, может, мне и вправду опять захочется туда, если тут дела пойдут худо. Все-таки здорово быть медведем!
— Дай мне слово, — я повернулся и посмотрел ему в глаза, — что если ты откроешь путь…
— Позвать тебя с собой? — недобро ухмыльнулся Вурледж, однако, едва он увидел выражение моего лица, его физиономия мгновенно вытянулась и посерела.
— Дай мне слово, — с расстановкой повторил я и шагнул к нему, — что, попав туда, ты даже пальцем не тронешь Бранзу и ее мать.
— В том мире у меня нет пальцев, — обиженно пробормотал Вурледж, — есть только лапы. Если дамы не против, когда я их обнимаю, почему бы мне их не обнимать.
— Довольствуйся медведицами! Поклянись, что не лишишь девственности Бранзу, как бы ласкова она с тобой ни была.
Молодой наглец лишь пожал плечами.
— Если она сама на меня прыгнет, я не стану ее прогонять. Да и кто мне помешает, если тебя там не будет?
Я стиснул кулаки — так сильно мне захотелось его ударить. Он трусливо заморгал и вздрогнул, хотя мы стояли нос к носу.
— Тизел Вурледж, клянись, — сквозь зубы процедил я.
Он поджал губы, но я продолжал сверлить его взглядом, и он отвел глаза.
— Почему я должен тебе что-то обещать?
— Потому что я честный человек и занимаюсь честным ремеслом, а ты дрянь и подонок, из которых в Сент-Олафредс нынче выбирают Медведей. Потому что я был Медведем задолго до тебя и останусь им навсегда. Потому что я уважаемый горожанин, у которого есть жена и сыновья, а ты убогое ничтожество, дебошир и пьяница, осквернивший костюм Медведя блевотиной.
Я мог продолжать еще долго, а этот бессовестный щенок глядел бы на меня все так же.
— Действительно, — еле слышно произнес я. — Твое обещание все равно ни черта не стоит.
Я ушел из его грязной вонючей норы, прежде чем успел замарать руки, ударив бедную тупую скотину.
Бранза давно потеряла надежду найти сестру во время своих скитаний по лесу, давно перестала ждать — с радостью или тревогой, — что второй Медведь вдруг мелькнет среди деревьев или на дальнем холме, игривый либо разъяренный. Несмотря на это, Бранза продолжала бродить — круглый год, совсем одна. Порой она выходила из дому всего на час, а порой прогулка занимала весь день и даже затягивалась на сутки.
— Тебе не скучно в лесу? — спросила Лига однажды вечером, когда Бранза вернулась домой. Юбки и волосы девушки дышали первым осенним морозцем, а тихий теплый уют очага приятно расслаблял. — Почему бы тебе не сменить обстановку? Сходила бы в город, пообщалась с кем-нибудь из знакомых…
— Лесные звери гораздо занятнее людей, — заметила Бранза, скидывая башмаки, — и по наружности, и в повадках. Люди не сравнятся даже с птицами, не говоря уж о прочих животных. Город — он и есть город, там изо дня в день происходит одно и то же.
— Мне это по душе, — сказала Лига. — Люблю, когда нет неожиданностей. И потом, в Сент-Олафредс все очень приветливы. Кстати, — прибавила она, — я думала, у тебя там есть кое-какой интерес.
— Интерес? — Бранза села перед очагом и протянула к огню босые белые ноги.
— Кажется, тебе нравился кто-то из Груэнов?
— Ма, ну когда это было? Сто лет назад.
— Что же, у вас так ничего и не вышло? Или еще не все потеряно?
— А тебе бы этого хотелось? — Бранза пошевелила озябшими пальцами.
Лига сделала два коротких стежка и закрепила шов.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты состарилась незамужней.
— Почему? Ты сама, по-моему, вполне счастлива и без мужа.
— Да, но…
Бранза оглянулась на мать, ожидая конца фразы, однако Лига молча смотрела на пламя, ее глаза потемнели, и зрачки слились с радужкой.
— Не волнуйся за меня, Ма, — Бранза погладила ее по колену.
— Я надеюсь понянчить внуков, — просто сказала Лига, оторвав взгляд от огня, и снова взялась за шитье. Теперь, когда с нами нет Эдды, — в воздухе повисли недосказанные слова, — эта задача ложится на тебя, мои ангелок.