− А с собой я тебя не возьму. Предчувствие у меня. Нехорошее.
Шел второй день плавания. «Лакомый кусочек» потихоньку тащился в сторону родных берегов. Можно было бы и прибавить скорости, но купцов не оставляла надежда, что на столь жирную приманку позарился хоть кто-то. Парус на горизонте и они, и команда, восприняли практически с радостью.
− Вот они, родимые! Смотри!
− Да погоди радоваться! Может, это вполне законопослушное судно. Купцы, как мы!
− Как мы?! Ой, уморил! Таких, как мы, нет! И быть не может!
− Перестань ржать, как лошадь, прямо мне в ухо! Тирс, слышишь? Иди к своему любимцу. Нужно быть готовыми.
− Поут, ты зануда!
− Да, я зануда. А теперь иди.
Тирс спустился в каюту и сменил довольно дорогую одежду на простые штаны. Босиком, без рубахи, он вышел на палубу и осторожно скользнул в воду вдоль борта и негромко позвал:
− Иди ко мне, Крошечка.
Из-под днища корабля показалось щупальце, потом еще одно. Они дотянулись до человека и довольно бережно подняли над водой. А затем показался и владелец этих щупалец. Наверное, он был кракеном. Или чем-то похожим. Но прямо сейчас и конкретно этого человека он есть не собирался. Более того, послушно ждал, что же ему скажут.
− Крошечка, − продолжил Тирс. − Сейчас сюда подойдет большой корабль. На нем твой обед. Все, кого найдешь. Всё, что захочешь. Ты помнишь, да? Сначала облить водой, потом сильно ударить молнией! Окатить волной − ударить молнией! Молодец. А сейчас верни меня на палубу. Как покушаешь − можешь поспать. А потом нам придется быстро плыть.
Чудище угукнуло, выпустило несколько фонтанчиков воды, и слегка приобняв человека еще парой щупалец, поставило того прямо на мостик.
− Накупался? − ехидно спросил Поут, накидывая товарищу на плечи теплый плащ.
− Сам бы попробовал!
− Я − не могу. Ну что, начинается?
Пиратский корабль нагнал купеческую посудину довольно быстро. Достаточно близко от укромной бухты во владениях маркиза, и достаточно далеко от порта и города. Капитан стоял на мостике с тяжелым сердцем. Глаза и ум говорили ему − вот легкая добыча, а то, что рыцари удачи зовут предчувствием, громко вопило − беги! Он уже открыл рот, чтобы скомандовать поворот, как посреди спокойного моря вдруг поднялась огромная волна, накрывшая его корабль. Последнее, что успели увидеть перед смертью пираты, были гигантские щупальца, подсвеченные вспышками молний.
− Вот закончит Крошечка трапезничать, тогда и глянем, что нам за добыча досталась.
− Вряд ли что-то стоящее. Морские охотники идут за добычей пустыми.
− Ну хоть лапуля поел, и то ладно.
− Он прекрасно охотится на рыбу и вообще всё, что есть в море.
− Но на таком питании он плохо растет!
− Плохо растет! Да он через пару лет перестанет помещаться под днищем!
− Ну вот как перестанет, так и начнет жить самостоятельно. А пока он маленький!
− Угу, маленький…
Поут не собирался спорить со своим товарищем. Любовь Тирса ко всякой живности на судне была давно известна. И несколько лет назад это спасло им всем жизнь. Потому команда и была столь немногословна на берегу, что всё знали: Крошечка − залог их общей безопасности.
Сколько времени уже прошло, а воспоминания были так же ярки, как будто это случилось вчера. Тогда на караван купеческих судов напала гигантская тварь. Что послужило причиной, никто не знал, лишь Поут догадался, намного позднее. Они свернули к тем чертовым рифам, которые спокон веку стояли необитаемыми, хотели переждать в защищенной скалами бухточке надвигающийся шторм.
Переждали, и сказать-то нечего. Бухточка оказалась занята. Гигантской тварью, в считанные мгновения расколошматившей три из пяти кораблей. Один успел выйти в открытое море, что с ним стало, выжившие так никогда и не узнали. Еще одно судно просто выкинуло волной на каменистый пляж, но команду это не спасло. Многие погибли под обломками почти сразу. Кто-то захлебнулся в следующей волне.
Повезло единицам. Сейчас почти все эти везунчики были в команде «Лакомого кусочка». Кое-кто уже обосновался на берегу: здоровье больше не позволяло выходить в море. Это, впрочем, не мешало Тирсу и Поуту честно делиться с ними прибылью.
А тогда, на берегу, Тирс стоял мокрый и ободранный, и прижимал к себе какое-то непонятное существо со щупальцами, да не просто прижимал, а наглаживал и приговаривал:
− Тише, крошечка, тише! Тебя никто не обидит. Я не дам!
Эта помесь краба с кальмаром обхватила его щупальцами и что-то пищала. А потом на берег вылез хозяин бухты. Хозяйка, как потом выяснилось. Эта морская жуть оказалась разумной. И она стребовала с Тирса клятву, что он позаботится о малыше, пока тот немного не подрастет. За восемь лет существо чуть крупнее кошки разъелось до размеров купеческого судна, и да, оно еще маленькое!