От размышлений Поута оторвал Тирс. Он вернулся на мостик и сообщил:
− Всё, что представляет хоть какую-то ценность, мы забрали. Сейчас парни прорубят несколько пробоин в днище, и можно уходить.
− Да, не стоит задерживаться. Нам не нужны лишние слухи.
− Я скажу Крошечке.
Сытый и довольный Крошечка охотно согласился покатать своего человека. Прямо вместе с той деревянной посудиной, в которой тот живет большую часть времени. Люди не могут постоянно жить в воде, так жаль. С человеком можно играть, далеко в море, или в рифах, плохо, что очень недолго. И прямо сейчас Крошечка, захватив несколькими щупальцами дом своего человека, потащил его в открытый океан, постепенно набирая скорость. Ни один парусник, даже самый быстрый, никогда не догнал бы этого монстра.
Маркиз сидел в малой гостиной и пил. Один. Исчез тот, кто часто составлял ему компанию; тот, кто несколькими словами мог погубить его, и кого он сам мог бы отправить на эшафот.
Корабль пропал вместе со всем экипажем. Ни следа, ни слухов. И последние слова капитана:
− Предчувствие у меня. Нехорошее.
Маркиз был готов проклясть и «Лакомый кусочек», и информатора, и себя в придачу. Не так уж и нужно было это золото, чтобы отправлять за ним своего партнера. А еще лучше − выйти в море вместе. В последний раз. И сейчас они кормили бы рыб на дне тоже рядом. Славный конец для маркиза-пирата. И провались она, эта дворянская честь, и двор, и столица до кучи!
Хозяин замка в очередной раз наполнил кубок до краев и поднял повыше:
− За упокой твоей мятежной души, дружище!