Вся хитрость была в фруктах и овощах. По талонам их не выдавали, в списке были в основном расфасованные продукты, супы, тушенка и прочее, что можно было отправить за границу. Что же до миссис Битл, то она, вероятно, искренне полагала, будто горох растет на кусте уже замороженным, а сыр делают не из молока, а добывают из упаковок. Но мистер Шеперд сказал, что в Мексике каждая кухарка знает, как из ничего приготовить обед. Он нарезал помидоры в соус быстрее, чем миссис Битл открыла бы консервную банку с томатной пастой. Весной, потеснив хозяйкины георгины, сажал овощи. Миссис Битл возмущалась; остальные радовались.
Копаясь в грядках, мистер Шеперд смахивал на огородное путало: это подметил Редж Борден, один из постояльцев, который как-то наблюдал за ним в окно. Молодой человек был очень высок и отличался крайней худобой, которая больше смахивала на истощение. В нем угадывался какой-то страх, больший, чем просто застенчивость. Не то чтобы он был робок или пуглив. Ему ничего не стоило накрыть банкой забравшуюся в буфет мышь, а как-то раз он по всему дому гонялся за воробьем, от которого миссис Битл в ужасе запрыгнула на стул. Всегда был готов помочь передвинуть шкаф и в целом производил впечатление настоящего мужчины. Но иногда случалось нечто, от чего мистер Шеперд буквально цепенел. Например, боялся вида крови; от неожиданно громкого звука у него дрожали руки. Если на кухне вдруг падал на пол нож, бедолага бледнел от испуга, точно увидел привидение. Иногда по нескольку дней не выходил из комнаты, чаще всего летом. Приходилось миссис Битл самой вставать к плите, а нам — терпеливо съедать приготовленное хозяйкой, сетуя, что бедный мистер Шеперд снова подцепил грипп. При этом мы прекрасно знали, что инфекция тут ни при чем. Это правда: на него находило без всяких видимых причин. Мог испугаться Реджа Бордена, появившегося в плаще на пороге комнаты. Ни с того ни с сего.
В целом же мистер Шеперд ничем не отличался от любого широкоплечего парня его возраста — так же вел себя, так же смеялся. Так забавно говорил, что хотелось задать ему вопрос лишь для того, чтобы услышать, как именно он ответит; слова он подбирал самые неожиданные. Лицо у него было прелестное, как у девушки, в особенности глаза. Несмотря на работу на кухне, пальцы у него были тонкие, нежные, что называется, музыкальные; правда, хотя у миссис Битл имелось пианино, мистер Шеперд к нему ни разу не подошел.
Мисс Маккеллар явно была в него влюблена, но, насколько я знаю, несмотря на все ее предложения погладить ему рубашку, ничего другого ей погладить не удалось. Редж Борден донимал мистера Шеперда расспросами, почему он не служит. У самого-то Реджинальда был стеклянный глаз. А мистер Джадд, разумеется, слишком стар; бедолага с трудом соображал, какая именно сейчас идет война. Оба в глаза смеялись над мистером Шепердом за то, что тот не воюет, и ворчали за его спиной, дескать, иностранец. Но миссис Битл стояла на своем: он не какой-нибудь там итальяшка или японец. Немцев она ненавидела, считала сплошь негодяями — за исключением тех, которые держали скобяную лавку в центре города: ведь там всегда можно было купить гвоздей. В целом же и миссис Битл, и остальным постояльцам нравилось, как мистер Шеперд готовит, и это их с ним мирило.
Еще к нему приставали с вопросами, почему у него, такого молодого и сильного, нет невесты. Мистер Борден не раз заговаривал об этом за ужином, чем очень обижал мистера Шеперда. Я его всегда защищала. Всю свою жизнь, кроме одного-единственного года, я прожила в одиночестве и считаю, что в этом нет ничего дурного. Мисс Маккеллар строила предположения: либо он пережил несчастную любовь, либо в Мексике у него осталась девушка. Единственное, что мы точно знали об этом юноше, — то, что раньше он жил в Мексике и у него явный талант к готовке, сравнимый лишь с его умением оставаться незаметным.