— Старичка? — фыркнула Перпетуя. — Ему нет и шестидесяти. Глупые девчонки, ничего-то вы не понимаете. Чем дольше порох хранится, тем он суше.
Но Белен нервно поглядывала на дверь кухни, опасаясь, как бы не вошла жена того, о ком шла речь.
Вчера прибыла телеграмма: ГПУ убило в Испании бывшего секретаря Троцкого Эрвина Вольфа. Наталья заметила, что нужно как-то сообщить эту печальную весть Льву. В Сан-Мигель ехали в молчании; Сезар держался подозрительнее обычного, несмотря на то что ему больше не приходится делить комнату со шпионом, ведущим дневник.
Дорога до Реглы идет мимо знаменитых пирамид Теотиуакана, потом через небольшие городки в горах, на чьих крутых улочках полным-полно таверн, ослов, пыли и розовых особняков в колониальном стиле, оставшихся от прежних времен, когда в Мексике еще не стыдились богатства. Теперь в бывших особняках квартиры; на балконах сушится белье.
Лев обитает в крошечной задней комнатушке в большой гасиенде в Сан-Мигель-Регла. Кажется, он в полной безопасности на этом пустынном форпосте, куда заглядывают лишь грифы: стены высокие, у окна караулит Лоренцо. Супруги Ландерос здесь почти не бывают; по крайней мере, и семейство, и слуг попросили не ходить в заднюю часть дома. Вокруг ни одной женщины; комнаты, в которых обитают Ван, Лев и Лоренцо, похожи на ящики огромного комода: вокруг кроватей валяются записные книжки, пистолеты, ботинки и чернильницы. Если Лев прогостит тут еще какое-то время, то просто утонет в море своих бумаг.
Здешний воздух бодрит Льва, и каждое утро он подолгу гуляет по пустым дорогам. Он полюбил кактусы: насчитал сотни разновидностей, обитающих в сухих лощинах. К ужасу Вана, он их выкапывает, заворачивает в мешковину и на плечах несет домой. Вроде бы хочет разбить сад из этих странных щетинистых растений. Ван тоже щетинится. Наверно, скучает по «Золотой сережке».
Обратно ехали даже медленнее; Сезар буквально засыпал за рулем. Не прибавляло прыти и предстоящее объяснение с Натальей; маленький бульдог, жадно принюхивающийся, чтобы понять, куда же делся хозяин. Придется ей сказать, что Лев пока не собирается возвращаться. Он вовсе ее не забыл; просто слишком любит жизнь во всей ее полноте. Удивительный пример для любого бесприютного скитальца: изгнанный отовсюду, кроме безлюдной пустыни, заявляет, что ему нравятся кактусы.
Делать в доме почти нечего. Разве что готовить для томящихся от безделья охранников и Натальи, которая почти ничего не ест. Вот уже полтора месяца она питается лишь фанодормом и водой с лимонным соком. Ежедневно в два часа ставит свои черные туфли у кровати, точно два автомобильчика, и ложится прямо в одежде, чтобы как-то пережить остаток дня.
Одна из новостей, которые нужно было сообщить Льву, — визит Джозефа Хансена, американского троцкиста. Наталья возлагает на него большие надежды: говорит, что больше всего на свете Лев любит свою работу. Теперь же, с приездом Хансена, наверняка вернется в Мехико.
Вернулся Лев, как и предполагали, и вместе с ним его море бумаг. Ван целый день переносит на бумагу записи с восковых цилиндров, пока Лев наговаривает новые. Перепечатки, которым не видно конца и краю, прерываются только на учебную тревогу.
Дом бурлит, точно суп: Диего хочет, чтобы мистер Хансен с женой Ребой жили в смежных комнатах. Теперь всем охранникам придется тесниться в одной крохотной комнатушке — если, конечно, никто не захочет разделить постель со старой Перпетуей, которая храпит, как боров. Горничные устроили во дворе под инжиром соломенную постель, чтобы ночью хоть немного отдохнуть.
Наплыв гостей и крайние меры предосторожности сплотили слуг в одну большую семью. Угроза реальна, это легко понять, но не так-то просто смириться. Белен и Кармен Альба не могут навещать матерей. Двери открываются редко; даже поход на рынок должен совпадать со сменой караула, чтобы не мешать Льву работать. Ван больше не ходит по вечерам в таверну. Охранники спят с пистолетами за поясом: любой стук в дверь может таить опасность. Летняя жара спала, и все уже не так, как прежде.
Приехал Джозеф Хансен с женой Ребой. Лев и Джо так обрадовались встрече, что проговорили ночь напролет. Реба помогла приготовить дополнительные постели — матрасы на полу комнатушки, в которой теперь в свободное от дежурства время будут спать пятеро мужчин. Реба горячо извинялась и сказала, что готова лечь в комнате Перпетуи. Диего не предупредил ее, сколько человек уже живет в доме, вероятно потому, что сам не потрудился это заметить. Она чуть не плакала. «А завтра вам придется нас всех кормить. Вы, должно быть, устали спасать этих мужчин, которые спасают мир».