— Это и я могу сказать, — вмешалась Джулия. — Равнодушие к чужому горю, жестокость и косность!
В зловещем молчании все ждали ответа Розы.
Но та лишь улыбнулась:
— Мы, похоже, ударились в политику, а я взяла за правило не портить хороший ужин подобными темами.
После ужина Роза заметила, что у всех усталый вид (а значит, рассудила Джулия, устала она сама). Джулия проводила мать в спальню, и у нее отлегло от сердца, когда Роза назвала комнату уютной.
— Бедный Говард, — вздохнула Роза. — Мы много разговаривали по дороге из аэропорта. По-моему, что-то его гнетет. Наверное, Америка виновата.
— Ты так думаешь?
— Не сомневаюсь. Ты должна поддерживать его веру в себя. Это первейшая обязанность жены…
— Спасибо за совет, мамочка. Вот закончу зарабатывать на жизнь и заботиться о детях — тогда посмотрим, как быть с его верой в себя.
— Сдается мне, всему виной переезд. — Роза нахмурилась. — Говарду нужен покой.
— Покой? Мамочка, Говард все бы на свете отдал, чтобы мы собрали вещи и подались в Новую Зеландию, в Австралию или в Канаду. Говард — вечный странник. На месте ему не сидится. Он страшно несчастен. И не мечтай одним лишь разговором в машине его осчастливить.
Роза скрестила на груди руки, задумалась.
— Ты, я вижу, пыталась ему помочь.
Джулия передернула плечами.
— Пыталась, да что толку? Сейчас моя главная забота — чтобы ребята были сыты и одеты.
— На вид они крепыши. Хотя однорукий мальчик…
— Маркус.
— Он слегка угрюмый. Смотрит на меня исподлобья. Опять же, никто ему не помогал лучше узнать бабушку.
— Я звала тебя в гости.
— Один раз.
Джулия глубоко вздохнула.
— Маркус тебе понравится. Очень славный парнишка. Он бредит Шекспиром, у него задатки артиста, а Джулиус…
— Без конца пререкается с Говардом, как я погляжу.
— Упрямства ему не занимать — весь в тебя, мамочка, — продолжала Джулия. — Непоседа, любит телевизор, а еще девочек.
Роза была огорчена.
— Грустно, что я так мало о них знаю. Почему ты раньше о них не рассказывала?
Впервые за вечер Джулии стало по-настоящему жаль мать.
— Прости меня, — искренне попросила она. — Но я так рада, что ты приехала.
Брови Розы недоверчиво поползли вверх, и Джулия изумилась про себя. Ведь именно это выражение лица стало причиной всех ее школьных неприятностей с миссис Уркварт, выходит, оно досталось ей в наследство от матери.
— Если бы не письма Уилла, я бы даже не знала, жива ты или нет. Ты нарочно старалась держать меня от вас подальше? Чем я это заслужила?
— В твоих письмах, мамочка, одни нападки. «Как ты можешь жить в этой стране?.. Хорошо ли присматриваешь за Говардом?.. Почему не пишешь?» Сплошная ругань!
Смущенная внезапным порывом Джулии, Роза часто заморгала.
— Это всего лишь вопросы, доченька. Что плохого в вопросах?
Джулия вздохнула:
— Ничего, мама, но разве трудно хоть раз похвалить, сказать доброе слово?
Роза призадумалась.
— Но я всегда говорила, что ты выбрала прекрасного мужа.
Рано утром дети ушли в школу, оставив мать и дочь наедине за чаем с гренками. Говард вставал поздно, чтобы никто не путался под ногами.
— Чем сегодня займемся? — спросила Роза.
— Мне нужно показать дом покупателю, — ответила Джулия, — но днем Говард может отвезти тебя в Манхэттен. Полтора часа на машине, не больше.
— Глупости. Не стану я навязываться Говарду.
— Навязываться? Что значит навязываться? У него никаких срочных дел. А мне нужно показать дом…
— Да уж, — пробормотала Роза и вздохнула. — Что сказали бы в школе Эбби-Гейт, если бы узнали, чем ты занимаешься?
— Мне нравится продавать дома, — ответила Джулия. — Я помогаю людям начать новую жизнь. Мне понятны их опасения, потому что я сама всю жизнь скитаюсь с места на место. Подходящий дом найти непросто… Вдобавок мне нравится заключать сделки.
Розу ее слова позабавили.
— Не сомневаюсь, для американцев алчность — чуть ли не библейская добродетель.
Джулия решила говорить без обиняков.
— Мамочка, мы наконец вылезли из долгов. На столе есть еда, и все благодаря моей работе.
— Да, зато ценой гордости твоего мужа. Говарду не по душе, что ты работаешь, Джулия. Согласна, ты кормишь семью, но что ты сделала для него?.. Я всегда поддерживала мужей.
— Что? — взвилась Джулия. — Ты их выбрасывала, как балласт с воздушного шара!
Длинные, тонкие пальцы Розы беспокойно двигались над чашкой с чаем.
— Если хочешь, я уеду, — сказала она тихо.