— Ты что? — спросила она в поезде, заметив, что Уилл то и дело поглядывает на нее.
— Ты совсем другая. — Уилл улыбнулся. — Мы знакомы?
Минна сперва взглянула на него испуганно, но через миг на ее губах заиграла ликующая улыбка.
Уилл был в армейской куртке поверх трикотажной рубашки, а джинсы не доставали до стоптанных красных кроссовок на дюйм с лишним. Соломенные волосы падали на плечи. Подросток на пороге взрослой жизни. Он неуклюже возвышался над Минной, долговязый и неловкий, но его опущенные глаза загорались, когда Минна заговаривала с ним, а длинные пальцы переплетались с ее пальцами. Нос у него был длинный, лицо вытянутое, но в глазах Минны его черты были овеяны поэзией. Его спокойная печаль будоражила ей душу, напоминала, что ей тоже неуютно в мире.
На станции Принстон-Джанкшен в поезд сели еще пассажиры, и Минна с тревогой глянула на расписание. Она призналась, что не была нигде севернее Нью-Брансуика, потому что ее мать не любит электричек и боится городского шума.
— Тогда почему тебя тянет путешествовать? — спросил Уилл.
— Просто хочу попасть в Париж, — объяснила Минна. — Побродить по старым улицам и увидеть все то, о чем читала. И конечно, найти отца.
Уиллу подумалось, что хоть он в душе и домосед, но путешествовать вместе с Минной не отказался бы.
Они сами не заметили, как приехали, как очутились на открытой всем ветрам платформе. С неба сыпали уже не хлопья, а легкая снежная пыль. На горизонте мерцал тысячами огней газоперерабатывающий завод — обманчивая красота промышленных окраин.
Уилл и Минна заспешили вдоль перрона вслед за другими тенями, сошедшими с поезда. Впереди, в десяти кварталах, сверкали манящие огни концертного зала.
— Сегодня убираешь корпус А, — распорядился Эдди, когда Кэлвин смахивал с плеч снег в вестибюле корпуса Б.
— Это еще почему? — удивился Кэлвин.
— Нет никого. Я перепоручаю работу. Почистишь туалеты, угу?
Кэлвин рассвирепел:
— Черта с два! Туалеты чистит Рой!
Эдди помотал головой:
— Роя я повысил. Он моет полы. А ты — туалеты.
— Черт возьми, Эдди, я здесь уже два года работаю. У меня стаж больше!
Эдди было не до споров. Уборщицы из Гайаны жили в Трентоне, за пятнадцать миль от «Датч Ойл», и из-за метели пришлось распустить их по домам.
— Гонора у тебя больше, угу? Туалеты за тобой! — рявкнул Эдди.
Кэлвин развернулся, пинком открыл дверь и поплелся в сторону корпуса А.
Спустилась ночь, свет от редких фонарей на склонах окутал поле для гольфа розовой дымкой. Кое-где снег сдуло, обнажилась гора из чистого льда; если съехать с нее на санках — полетишь быстрее ветра!
Говард поставил машину на обочине и вместе с близнецами стал карабкаться вверх по склону с шутками и прибаутками, кому ехать первым.
— Мы первые, мы же дети! — доказывал Джулиус.
— Нет — сначала опыт, потом невинность, — смеялся Говард.
— Ну папа, мы же в этом году еще не катались!
На самой верхушке Говард остановился, отдышался, морозный воздух обжег ему легкие.
— Я вообще ни разу в жизни не катался, — напомнил он.
И Маркус уступил ему свои санки. Говард и Джулиус бок о бок покатили вниз по склону.
Говард ехал на животе, болтая в воздухе ногами, сам не свой от ужаса. Лед скрипел под полозьями, сани набирали скорость, и каждая выбоинка отдавалась у него внутри. Ветер свистел в ушах — ледяной, колючий. Запах сосен и мокрой шерсти щекотал ноздри. Мчавшийся впереди Джулиус наткнулся на кочку и с воплем нырнул в сторону. Говард, наскочив на ту же кочку, охнул, в испуге замахал руками. Джулиус в тревоге обернулся, но Говард махнул ему и вновь затаил дыхание, когда санки притормозили, взлетели вверх по насыпи и с бешеной скоростью помчались по склону длиной в четверть мили. Щеки у него пылали, сердце колотилось — и вдруг, в один миг, все кончилось. Говард лежал навзничь в полуобмороке, соображая, жив ли он.
Джулиус склонился над отцом:
— Все хорошо, папа?
— Потрясающе, — прошептал Говард.
— Тогда пошли. Давай еще разок!
Но, поднявшись на ноги, Говард сморщился.
— Погоди!
Джулиус обернулся: отец шел прихрамывая.
— Я ушиб ногу. Наверное, старая рана, память Аякса. Придется мне ехать домой греться, а вы катайтесь.
— Ну, папа, — упрашивал Джулиус, — останься. Через минутку все пройдет.
Говард, обрадованный приглашением, отважился сделать несколько шагов, но тут же скорчился от боли. Он уговорил Джулиуса кататься вдвоем с братом.
— Заберешь нас через два часа? — спросил Джулиус.