— Мальчик любить животину, — сказал Авраам.
Несмотря на разницу характеров, близнецы во всем были заодно и обсуждали свои планы на тайном языке, который разве что Уиллу под силу было расшифровать. В три года Авраам как-то раз застукал близнецов за попыткой сделать «стрижку» одному из его призовых розовых кустов. Спас цветник Уилл, предложив братьям обкорнать азалии в саду Пью. Марджори Пью до того оскорбилась, что с тех пор каждый раз при встрече с Джулией поджимала крошечные губки.
Братьям, разумеется, досталось от Джулии за озорство, но все же за ее упреками близнецы чувствовали, что их проделка маму развеселила.
Однажды летней ночью (близнецам шел четвертый год) они не могли уснуть, и Говард рассказал им, откуда у него шрам на ноге. Историю эту он превратил в героический эпос о схватке человека со зверем. Аякс предстал чудовищем небывалых размеров, а сам Говард — героем: раненый, он забросил злобного зверя на небо — так появилось созвездие Большого Пса.
Вскоре история стала семейным преданием.
— Папочка, — кричал после ужина Джулиус, — давай ты будешь папой, а мы — Аяксом!
— Уф! В другой раз, — пытался отказаться Говард, когда близнецы хватали его зубами за икры. — Перестань, Джулиус! Мне не до игр!
Как и во всякой легендарной битве, неважно было, помирились враги или нет. Джулиус и Маркус мечтали о мести. За играми они то и дело возвращались к одному и тому же: как проучить Аякса. В один знойный субботний день у близнецов родился план, для которого нужна была лишь банка сиропа.
Воздух был горяч и неподвижен, родители спали, а Уилл, растянувшись на прохладном полу, рисовал карандашами. Перейдя через сонную улочку, близнецы прокрались к дому Куиннов. Джулиус нес банку, а Маркус — рисунок Уилла: змею, пожиравшую собственный хвост.
— А вдруг он не захочет есть свой хвост? — испугался Маркус.
— Аякс ест все подряд, — успокоил его Джулиус. — Я вот любую гадость съем, если сиропом полить, а ты?
— Свою ногу я бы есть не стал, — ответил Маркус.
— Был бы собакой, стал, — заверил Джулиус.
Близнецы помахали Сэнди Куинн, отвозившей Мэтью в город, на урок музыки. (Застав однажды Мэтью мастурбирующим в джипе, Сэнди решила чем-то занять его руки.) Солнце пробивалось сквозь сиреневые цветки джакаранды, Бак Куинн сидел на земле, разложив на брезенте запчасти «лендровера» в строгом порядке.
— Может собака съесть сама себя? — спросил Маркус.
— Не видишь, чем я занят? — прорычал Бак.
— Чем?
— На это ушло три часа кропотливой, сосредоточенной работы, — объяснил назидательно Бак.
— Вы машину ломаете? — спросил Джулиус.
— Нет, дружок, не ломаю, а ремонтирую, — поправил Бак, не сводя глаз с аккуратно разложенных деталей. — Если все собрать в том же порядке, как здесь, — сэкономлю уйму денег на механике.
— А где Аякс? — спросил Джулиус.
— Бог его знает, — пробормотал Бак; по его заросшему седой щетиной подбородку струился пот.
Близнецы обошли его стороной.
Легендарный пес растянулся на земле, высунув язык, закатив налитые кровью глаза. Лапы подрагивали (видно, снилась охота на кролика), из пасти вырывались хрипы, и двух титанов он явно не замечал. В жарком воздухе звенел хор насекомых, из большого гнезда шершней под карнизом доносилось низкое, деловитое жужжание.
Довольный, что пес спит, Маркус помешал золотистый сироп плоской палочкой. Готовясь сбрызнуть хвост отцовского четвероногого врага, Маркус помедлил, бросил тревожный взгляд на брата.
Джулиус, видя нерешительность Маркуса, забрал у него палочку и стал мазать собаке хвост.
— Если он съест свой хвост, то исчезнет на наших глазах! — сказал Джулиус.
Сцепив руки в радостном волнении, он уже обдумывал следующий план: как заставить мистера Куинна сделать то же самое?
Сироп впитывался в кожу на собачьем хвосте, в воздухе витал сладкий аромат, и шершни жужжали все пронзительней.
Джулиус закрыл банку, а Маркус растолкал Аякса, прервав его сон о кроликах. Несколько полосатых разведчиков подлетели к Аяксу, и тот замахал на них хвостом. В мгновение ока беднягу облепил целый рой, и пес от неожиданности истерично взвизгнул.
Маркус и Джулиус, затаив дыхание, следили за ходом событий. Пес и не думал есть свой хвост, а пытался убежать от него подальше. Забыв о преклонных годах, Аякс перемахнул через ржавый джип, нырнул под крыльцо веранды и полетел кувырком через бельевые веревки, оставляя на простынях золотистые пахучие следы, которые вмиг облепили полосатые бомбардировщики. Промчавшись через Баков брезент и раскидав запчасти, пес во весь дух припустил по улице.