— Не настоящий.
— Зато хотя бы житель Британской империи.
— Ее осколков, — пробурчал мистер Бро.
— «Над Британской империей никогда не заходит солнце», — дерзко улыбнулась Салли. — Правь, Британия!
Пойманный на крючок национальной гордости, мистер Бро страдальчески заморгал.
— Да, да. — И устремил взгляд на Уилла: — Ты ведь из Африки, Ламент?
— Да, сэр.
— Как ты здесь очутился?
— Моему отцу предложили здесь работу.
Мистер Бро в очередной раз хмыкнул. Британия погружалась все глубже.
— Разве в Африке не найти работу? Приехал из такой дали и согнал с места англичанина?
— Многие англичане уехали в Африку и согнали с мест африканцев, сэр, — вмешалась Салли, весело поглядывая на Уилла.
— Да, но они предложили взамен свой талант и знания. Они строили мосты, создавали законы и…
— Может быть, вы пригодились бы в Африке, сэр, — улыбнулась Салли.
— Я не влюблен, — сказал Уилл в ответ на расспросы мамы, что же это за Салли, о которой он болтает без умолку.
— Джулия, рано ему об этом думать, — сказал Говард вечером, оставшись с женой вдвоем.
— Но он всегда был влюбчивый. — Джулия вспоминала Рут и туннель до Китая. Кажется, что все это было давным-давно.
Говард при мысли о Рут решил запереть на замок лопаты, пока Уилл не позвал друзей.
Несмотря на Бро, Уилл ходил в школу как на праздник. Он думал о Салли и улыбался про себя. Помыслы его были чисты — Уиллу просто нравился ее смех. И ее острый язычок. И ум. И вкус — Салли любила батончики «Марс», но только верхушку.
И Уилл купил ей батончик и разрезал вдоль перочинным ножом. Себе взял низ, а Салли дал верхушку с карамелью. Дома Салли запрещали есть сладости (ее отец, Бенджамин Берд, был зубной врач), и они с Уиллом съели батончик за школьным футбольным полем.
И так продолжалось бы еще долго, если б не Дигли.
В ту осень он был «каштановым королем». Для игры в «каштанчики» мальчишки проделывали дырки в самых прочных каштанах, в дырку продевали шнурки; на спортплощадке устраивали состязания. Один держал на шнурке каштан, а другой своим каштаном пытался расколотить его на мелкие кусочки. Потом менялись местами. Состязания длились до конца октября. Разбитые каштаны валялись по всей площадке, а дворник с руганью подметал их каждое утро. Дигли уже второй год держал чемпионский титул. Риллкока отстранили в прошлом году, когда узнали, что он закалил свой каштан в огне. В этом году Дигли сорвал свой чемпионский каштан с дерева на заднем дворе у Уилла. Теперь все рвались к Уиллу собирать каштаны. Но на этот раз, когда позвонил Дигли, речь зашла вовсе не об игре.
— Зайдешь ко мне, Ламент?
— В другой раз, Дигли. У меня Салли в гостях.
Каштановый король не привык к отказам.
— Салли Берд?
— Да.
— Так она твоя девчонка?
— Нет.
— Нет?
— Не совсем, — смутился Уилл.
— Да мне все равно. Так, спросил, — ответил Дигли и повесил трубку.
Дигли, кажется, все равно, что Уилл дружит с девчонкой. На девчонок ему плевать, они даже в «каштанчики» не играют.
После разговора Уилла кольнула совесть. Под взглядом Салли он повесил трубку.
— Кто это?
— Дигли.
— Ох, — простонала Салли. — Жуткий тип.
Уилл изумился. Каштановый король? Жуткий тип? Дигли всеобщий любимец. Все девчонки вздыхают, когда он проходит мимо, и он это знает. Если Дигли захотелось твоих чипсов или шоколадного батончика, угостить его — большая честь. Дигли классный, это уж точно. Ему все сходит с рук. Салли первая отозвалась о нем плохо.
— Ага, — с готовностью поддакнул Уилл, — жуткий тип, правда?
Салли не смеялась, а фыркала — тихонько, дерзко. Вот что еще нравилось в ней Уиллу.
Через неделю Уилл столкнулся с Дигли в «тубзике». Тот направил струю мочи на добрых пятнадцать сантиметров выше знаменитой подписи Магнуса Хобба — инициалов «МХ», выведенных мелом почти в двух метрах над сливным желобом. Отныне Дигли — не только каштановый король, но и повелитель «тубзика».
— Подумаешь, девчонка, правда? — хмыкнул Дигли.
— Да, — согласился Уилл.
— Что вы делаете вдвоем?
— Болтаем. Играем в игры. Смеемся.
— С парнем интересней.
— Наверное. — Уилл пожал плечами. — Тебе видней. У тебя сестра есть.
Дигли скривился:
— Разве с ней поиграешь? Она толстозадая и вечно бегает в туалет красоту наводить.
— Ну представь, что играешь с сестрой, — вот так и мы, — объяснил Уилл.
Дигли закатил глаза: