— Ну что с ними будешь делать! — Маркус беспомощно улыбнулся. — Вытворяют что им вздумается.
— Может, поужинаем, как нормальная семья? — крикнул Говард, но тут в дверь позвонили.
На пороге стояла незнакомка — молодая, с пучком на затылке и добрыми лучистыми глазами; в руках — пачка листовок и блокнот.
— Здравствуйте, меня зовут Марта. Я собираю деньги в помощь жертвам домашнего насилия.
— Мне очень жаль, но я не… — начала Джулия.
— Жалеть вам не о чем, — бодро отозвалась Марта, — если только вы не жертва семейного насилия. — Тогда вам стоит себя пожалеть.
— Никакая я не жертва насилия, — ответила Джулия, поправив блузку и подумав, что ей и впрямь жаль себя, — и стало еще жальче.
Марта мельком увидела, как Маркус и Джулиус ползают под столом, кусая друг друга за ноги.
— Не жертва, а просто устали, слегка измучились, да?
— Пожалуй, — призналась Джулия.
Глядя на веселое лицо гостьи, она гадала, кто эта женщина — сумасшедшая, наивная дурочка или, дай-то бог, родная душа, в которой она, Джулия, так нуждалась.
Марта объяснила, что собирает деньги для Женского конгресса, помогающего жертвам насилия подыскивать жилье; еще она состояла в женском клубе, собиравшемся раз в неделю.
— Маловато во мне злости, чтобы стать феминисткой, — отвечала Джулия.
— Никакие мы не феминистки, — улыбнулась Марта. — Мы разговариваем, обсуждаем проблемы, поддерживаем друг друга. Загляните к нам как-нибудь. — Марта оставила Джулии свой номер телефона и, уходя, прибавила: — Мы встречаемся по четвергам.
— Долго ты пропадала, — вздохнул Говард, выходя навстречу Джулии из ванной, где купались близнецы.
— Совсем замаялся с детьми?
— Родная, на несколько минут ты можешь смело оставить их на меня, — засмеялся Говард. — Справляешься же ты с ними весь день!
Джулия услышала, как на пол в ванной обрушился поток воды.
— Я в тебе не сомневаюсь, — сказала она, глядя, как по ковру расползается лужа, подступает к ногам Говарда. — Слушай, Говард, ты не против, если я раз в неделю по вечерам буду ходить в женский клуб? Так, поболтать.
— Неплохая мысль, — одобрил Говард, не ведая, что четверги никогда больше не будут для него прежними.
Марта увлекалась керамикой. Ее крохотный, обшитый досками домик украшали изящные вазочки и неумелые рисунки ее пятилетнего сына Леннона. Со своим мужем Джейком она познакомилась в коммуне хиппи в Пенобскот-Бэй.
Все женщины по очереди поздоровались с Джулией. Филлис Минетти, изящная и нервная, сказала, что у нее нет детей.
— Зато мой муж — известный пластический хирург в Нью-Йорке, и я живу полной жизнью.
Слова ее вызвали усмешку у Эви Браун, крупной женщины с конским хвостом и густо подведенными бровями — как на картинах художников-примитивистов. Эви, мать четырех сыновей, не окончила даже среднюю школу.
— Расскажи про свои дипломы, Филлис! — фыркнула она.
— Не люблю хвастаться, — отозвалась та.
Эви шепнула Джулии:
— Вот погодите, она еще ввернет про свои дипломы!
Последней участницей группы была Фрида Грекко: миловидное лицо, завитки блестящих черных волос, робкие глаза за очками в толстой черной оправе. Она в основном помалкивала, зато от души смеялась над перепалкой Эви и Филлис. Когда Фрида заправляла за ухо курчавую прядь, Джулия заметила на ее виске кровоподтек. Ей вспомнилась Трикси с подбитым глазом. Поймав ее взгляд, Фрида поспешно поправила волосы.
Из магнитофона звучали Моцарт, Арета Франклин и Дэйв Брубек. Подавали вино, сыр, а заодно марихуану в кальяне, который Эви одолжила у сына-подростка. К концу вечера Джулия расслабилась, почувствовала, что ее окружают друзья, и никто ни разу не напомнил ей, что она здесь чужая.
— Зайдешь в следующий четверг? — спросила Марта, провожая ее до дверей.
— Обязательно, — пообещала Джулия. Давно уже не была она среди друзей.
Какие уж тут десятичные дроби, когда на мисс Байонар высокие блестящие черные сапоги.
— Уилл, ты где-то витаешь.
— Простите, мисс Байонар.
Когда добрались до абсолютных величин, на ней был жакет в елочку, мини-юбка и черные туфли на шпильках. Уиллу нравились ямочки на ее коленях. К доске он выходил, сунув руки в карманы — чтобы никто не заметил его возбуждения.
И ночью легче не становилось. Теперь ему снились другие сны. Вместо Полночного Китайца являлась мисс Байонар в черном боа из перьев на голое тело и объясняла степени.
— По-моему, Уилл видит эротические сны, — сказала Джулия Говарду, проводив Уилла в школу.