Глава IV
«Лестница с незаметными ступенями»
Если некоторые французские материалисты, как отмечал Маркс, «были по профессии антиметафизики, а именно — физики» (1, 2, 140), т. е. естествоиспытатели (в том числе врачи: Лами, Леруа, Ламетри, Кабанис), то и для остальных фундаментом их философии служило естествознание. Это признают теперь и некоторые западные исследователи. Ж. Пруст справедливо указывает, что начиная с «Письма о слепых в назидание зрячим» Дидро «не переставал собирать факты и наблюдения, способные дать научную основу для материализма» (74, 293). То же говорит в отношении Гольбаха П. Навиль (см. 69). Но задолго до них на этот путь встал Ламетри. Эпиграфом к его философским сочинениям могли быть его собственные слова: «…я делаю… выводы только в результате множества физических наблюдений, которых не будет оспаривать ни один ученый: только за ученым я признаю право на суждение о тех выводах, которые я делаю из этих наблюдений…» (2, 244). «…Рассмотрим добросовестно и беспристрастно, что могут открыть нам наши чувства в отношении материи, субстанции тел… но будем видеть только то, что есть в действительности» (там же, 65); познать то, что «есть в действительности», — вот задача философа. Этой задаче философ следует во всех своих работах, даже там, где он всецело поглощен вопросами этики (например, в «Анти-Сенеке»).
В философских работах Ламетри можно проследить определенный ход мысли. На первом его этапе устанавливается, что есть два подхода к материи. Первый — когда без какого-нибудь ее исследования принимают a priori ее неспособность к самодвижению и заключают о наличии еще одной движущей субстанции. Второй — когда, отказавшись от богословских предрассудков и априорных допущений принимают лишь выводы, вытекающие из опытного исследования природы; при этом подходе признание имманентности движения материи неизбежно.
Следующий этап движения мысли Ламетри— выяснение отношения, существующего между телами, лишенными способности ощущения, и телами, одаренными этой способностью, между неживой и живой материей. Философ исходит из микроскопических наблюдений Мальпиги, Гартсукера и других ученых XVII–XVIII вв., показавших, что лишенное жизни содержимое куриного яйца под действием тепла превращается в живое существо (см. там же, 181). О том же свидетельствовали микроскопические наблюдения (которыми занимался и сам Ламетри) над человеческим плодом на разных стадиях его развития. Наблюдение возникновения живого существа из лишенного жизни семени показывает, что «этот рост изумительно аналогичен прорастанию растений» (там же, 240). Ламетри использует наблюдения Нидгэма, Лами и Кенэ, связывавших жизнь с теплотой.
Он не отождествляет способность материи к самодвижению со способностью некоторых ее форм управлять своими движениями и даже чувствовать. Вопрос об этих способностях для различных «царств» неживой природы философ решает различно. Минералы имеют лишь то общее с живыми телами, что они обладают протяженностью и внутренним источником движения, которым вызывается рост минералов, происходящий постоянно, хотя и гораздо медленнее, чем рост живых тел. «Возможно, что образование минералов происходит согласно законам притяжения…» (2, 255). Растения, как и минералы, — это модификации материи, лишенные ощущений и какой бы то ни было жизни. В этом отношении между растительным царством и царством минералов нет разницы, но в отличие от прочих неодушевленных тел растения питаются, дышат, размножаются, обладают сложно устроенными органами, управляющими этими процессами.
И тут, обращаясь к материалу, накопленному биологами, Ламетри устанавливает: те особенности, которые отличают лишенные чувств безжизненные тела, именуемые растениями, от прочих тел неживой природы, равно свойственны и неживым материальным объектам — растениям, и живым существам — животным. Упоминавшиеся выше открытия, в значительной мере стиравшие казавшуюся до того непроходимой грань между флорой и фауной Земли, привлекают к себе внимание Ламетри; им посвящена работа «Человек-растение», где приведены научные данные, свидетельствующие о далеко идущей аналогии между строением и функциями органов растений, с одной стороны, и органов животных и людей — с другой. «Разве Рейш, Бургаве и другие не нашли в человеке такую же многочисленную сеть сосудов, какую в растениях открыли Мальпиги, Левенгук и Ван-Ройен?» (2, 248). Подобно аналогии между движением соков по сосудам растений и кровообращением у животных и людей существует аналогия между дыханием растений и дыханием животных. Как и животные, растения питаются, получаемая ими при помощи корней «пища разносится по всему пространству» организма (там же, 247). Очень подробно, ссылаясь на Нидгэма и Жоффруа, сопоставляет философ строение и функционирование органов размножения в обоих царствах, показывая, как велико сходство и здесь. Это поразительное сходство между флорой и фауной Земли ученым удалось обнаружить, пишет Ламетри, «благодаря физике… благодаря анатомии, скальпель которой с таким же успехом применяется к растениям, как и к нам и к животным; наконец, больше всего благодаря микроскопическим наблюдениям…» (там же, 256).